— Это должно быть красиво, — настаивала она. — Не просто «узнали в кабинете врача», а праздник! Чтобы все вместе плакали и смеялись.

Руслан сначала ворчал, что это лишнее, но втайне сам ждал этого дня как ребёнок.

В тот вечер их квартира превратилась в маленький праздник. Везде висели гирлянды — розовые и голубые, на столе стояли кексы с разноцветным кремом, а в углу — огромная коробка, обклеенная сердечками. Именно в ней прятался главный секрет: шарики того цвета, который раскроет тайну.

Оля ходила по комнате, поправляла тарелочки и салфетки, хотя Руслан уже пять раз говорил, что всё идеально.

— Я волнуюсь, — призналась она, прижимая ладонь к животу.

— А я вот нет, — усмехнулся он. — Потому что мне всё равно. Главное, что у нас есть ты и этот малыш.

Она улыбнулась и коснулась его щеки.

— Ты чудо, Рус.

Гости начали собираться. Первой приехала Лена с мужем и дочкой, потом Ваня, родители Руслана.. Атмосфера была лёгкой и радостной: все смеялись, фотографировались, обсуждали варианты имён.

— Ну что, когда уже?! — не выдержала Лена. — Я с утра держусь, а внутри всё трясётся!

Руслан посмотрел на Олю и кивнул. Она вздохнула, крепче сжала его руку.

Кирюша встал рядом и гордо заявил:

— Я сам открою коробку!

Все засмеялись и поддержали его.

Мальчик подошёл к огромной коробке, взялся за крышку и на секунду замер. В комнате повисла тишина.

— Давай, Кирюша, — подбодрила мама.

Крышка взлетела вверх — и из коробки вырвались десятки розовых шаров. Они закружились под потолком, заливая комнату нежным цветом.

— ДЕВОЧКА!!! — закричала Лена и захлопала в ладоши.

Руслан резко притянул Олю к себе, поцеловал в висок. Его глаза блестели от счастья.

— Дочка… У нас будет дочка… — прошептал он.

Кирюша радостно запрыгал на месте:

— Ура! У меня будет сестричка! Я буду её защищать!

Марина Юрьевна расплакалась и прижимала к груди руки, будто обнимая невидимую внучку. Александр Борисович кивнул сыну и сказал:

— Береги своих девочек. Теперь ты за них в ответе.

Оля смотрела на всех сквозь слёзы. В её сердце жило только одно чувство — бесконечная благодарность. За то, что рядом были эти люди, за то, что она чувствовала себя любимой и защищённой.

Руслан наклонился к её животу и тихо прошептал:

— Доченька, мы уже любим тебя больше жизни.

И в этот миг все вокруг — друзья, родители, их мальчик Кирюша — аплодировали, смеялись, обнимали друг друга. А Оля понимала: это самый счастливый день в её жизни.

Ночь была тёплой, тихой, почти безветренной. За окном шуршали редкие машины, где-то вдали лай собаки растворялся в темноте. Оля лежала на боку, прислушиваясь к себе — к лёгкому напряжению внутри живота, к каким-то странным новым ощущениям, похожим на волны. Она знала: это не просто сонные фантазии, не просто случайное недомогание. Время пришло.

Её дыхание сбилось, сердце заколотилось чаще. Она медленно положила ладонь на округлившийся живот, будто пытаясь успокоить и себя, и маленькую жизнь внутри. Девочка шевельнулась, едва заметно толкнув изнутри — словно напоминая: «Я здесь, мама. Я готова.»

— Руслан… — Оля тихо позвала, но голос всё равно дрогнул.

Он спал рядом, но, как будто чувствуя, сразу приподнялся на локте, протёр глаза и посмотрел на неё так тревожно, будто за эти девять месяцев каждую ночь ждал именно этого слова.

— Что? Что случилось? — его голос был хрипловатым, сонным, но готовым сорваться в действие.

— Похоже… началось, — Оля выдохнула и сжала его руку.

Руслан мгновенно окончательно проснулся. В его глазах промелькнула тень паники, но она тут же исчезла — он умел прятать свои страхи ради неё. Он наклонился, поцеловал её в висок, крепко сжал её пальцы.

— Хорошо. Всё будет хорошо. Мы справимся. Я рядом, слышишь? — сказал он твёрдо.

Оля кивнула. Ей хотелось поверить ему целиком, полностью, так же, как верила раньше, когда он обещал, что теперь их жизнь будет другой — светлой, наполненной только любовью.

Он быстро собрал сумку, которую они приготовили заранее: документы, пелёнки, её одежду, всё для малышки. Помог ей встать, бережно обнял за плечи. Его ладонь на её спине была как якорь, удерживающий её в реальности.

Дорога в роддом казалась вечностью. Фары выхватывали из темноты кусочки города — пустые остановки, засыпающие дома, редких прохожих. В салоне было тихо, только её тяжёлое дыхание и его негромкое:

— Дыши, милая. Я рядом. Всё получится.