Слова сына были как нож. Руслан чувствовал себя ничтожным, сломанным. Но сыну он не мог показать это. Он выдавил улыбку и кивнул:

— Я обещаю тебе, малой. Мы снова будем семьёй. Я сделаю всё.

Он сам не знал, откуда взял силы произнести это. Но в глазах сына мелькнула искорка веры. И ради этой искорки Руслан был готов стоять до конца, даже если сам давно чувствовал себя человеком, потерявшим право на счастье.

Лена подъехала к подъезду с шумом и весёлым сигналом. Её старенькая «Шкода» сияла чистыми окнами, в багажнике уже гремели пакеты с едой и бутылка вина, а сама она высунулась из окна, маша рукой:

— Ну что, красотка, готова? Сегодня мы с тобой устроим райские выходные!

Оля спустилась с аккуратной сумкой. На лице её была осторожная улыбка, но глаза выдавали усталость. Всё же, садясь в машину, она почувствовала лёгкое волнение — как школьница, сбежавшая на каникулы.

— Если честно, я так отвыкла отдыхать, что даже не знаю, как это делается, — призналась она.

— Расслабься, — махнула рукой Лена. — Я — твой персональный гид по счастью.

Они выехали за город. Дорога уходила между полями и лесами, и с каждой минутой воздух становился чище, небо ярче, а сердца — легче. Лена включила радио, и заиграла старая песня из их юности.

— Помнишь? — воскликнула Лена. — Мы же под неё танцевали на выпускном!

Оля сначала смутилась, но потом вдруг начала подпевать. Лена прибавила звук, и через минуту они обе уже хохотали, крича слова песни в открытые окна, словно две подростки. Ветер развевал волосы, пальцы постукивали в такт по панели, и на время они обе забыли обо всём.

— Боже, как же этого не хватало, — вздохнула Оля, смеясь сквозь слёзы. — Я думала, я разучилась радоваться.

— Всё у тебя впереди, — уверенно сказала Лена, и её глаза сверкнули.

Домик Лены встретил их ароматом свежей древесины и зелёной травы. Небольшая банька с пристроенным бассейном, мангал на веранде — всё выглядело так, будто само место звало отдохнуть.

— Пошли, — Лена подмигнула. — Начнём с парилки, а потом в воду.

Баня была жаркой, но приятной. Горячий пар густыми клубами поднимался к потолку, окутывал тело. Капли пота катились по коже, и казалось, что вместе с ними уходят тревоги, тяжесть, внутренний холод.

Оля сидела на верхней полке, обняв колени, и впервые за долгое время позволила себе расслабиться.

— Чувствую, будто я снова живая, — сказала она, прикрыв глаза.

— А ты и есть живая, — отозвалась Лена. — Только забываешь об этом.

Они смеялись, поливали камни водой, пока пар не становился таким густым, что дышать было трудно. А потом, визжа, выскочили во двор и прыгнули в бассейн.

Холодная вода обожгла кожу, дыхание перехватило, но тут же стало так легко и весело, что они обе визжали, как девчонки. Плескались, брызгались, ныряли, а потом, выбравшись на край бассейна, лежали, смотрели в небо и смеялись без причины.

— Вот оно, счастье, — сказала Лена, поднимая бокал вина, когда они устроились на веранде. — За нас, за то, что мы ещё умеем радоваться.

Оля улыбнулась, сделала глоток, почувствовала, как приятное тепло разливается по телу.

— Оля, — Лена вдруг стала серьёзной. — А как ты? Правда. Не как обычно отвечаешь «нормально», а честно.

Оля замолчала. Ветер колыхал волосы, в воздухе пахло дымком. Она посмотрела в бокал, потом в лес и наконец произнесла:

— Я сломана внутри. Понимаешь? Как будто всё во мне разбилось, и я хожу по осколкам. Снаружи я работаю, улыбаюсь, делаю торты… А внутри всё мёртвое.

Лена тихо кивнула.

— А Руслан? Ты… ты его всё ещё любишь?

Оля прикрыла глаза, тяжело выдохнула.

— Люблю. Но это ничего не меняет. Я не могу простить. Я даже смотреть на него не могу без того, чтобы всё не оживало заново. Его слова в тот день. Как можно простить потерю ребенка?

Лена положила руку ей на плечо.

— Ты сильнее, чем думаешь.

Оля усмехнулась сквозь слёзы:

— Я устала быть сильной.

Они выпили ещё вина, и постепенно разговор стал легче. Музыка играла с телефона, и девушки начали танцевать прямо на веранде — босиком, смеясь, кружась, расплёскивая бокалы. Звёзды горели над головой, воздух был наполнен смехом и свободой.

А потом, вымотанные, они рухнули на диван, прижавшись друг к другу, и уснули прямо в одежде, с улыбками на усталых лицах.

******

В это время Кирюша проводил день с отцом и бабушкой с дедом.

Сначала они пошли гулять в парк. Солнце пробивалось сквозь листву, птицы пели, а Кирюша, как маленький моторчик, бегал то вперёд, то назад, кричал:

— Папа, смотри! Дедушка, я первый!

Руслан не мог отвести от него глаз. Его смех, его звонкий голос — всё это было как лекарство.

Потом бабушка предложила:

— А поехали в батутный центр!