«Кто звонит в такую рань?» — подумала она.

— Привет, Оля! — голос Руслана в телефоне звучал бодро. — Вы сегодня с Кирюшей свободны?

— Ну, если ты не собираешься звать нас на собрание акционеров или на рыбалку в шесть утра — то, возможно, да, — усмехнулась я, вытирая руки о фартук.

Кирюша в это время пытался сконструировать ракету из Лего и бегал по кухне в носках с динозаврами.

— Тогда я зову вас в парк аттракционов!

Я чуть не уронила ложку в крем.

— Правда?

— Честное пионерское, — весело ответил Руслан. — Обещаю: никакой драмы, никакой романтики. Только детский смех, сахарная вата и, возможно, немного паники на американских горках.

— Кирюша, хочешь в парк с Русланом? — крикнула я в комнату.

— УРААА! — ответил мне дикий восторг из-под дивана.

Парк оказался удивительно уютным. Без огромных очередей, с пахнущим ванилью воздухом и щебетом детей. Кирюша сразу же потянул Руслана за руку к каруселям. И тот пошёл. Без попыток «откупиться» билетами. Без «пусть мама пойдёт». Просто — взял его за руку и пошёл. Как будто всегда был частью нашей маленькой семьи.

Я наблюдала со скамейки, как мой сын визжит от восторга в мини-копии самолёта, пока Руслан делает вид, что управляет им как настоящий пилот. Они смеялись, дурачились и ели попкорн так, будто знали друг друга сто лет.

Когда я подошла ближе, Руслан протянул мне палочку с сахарной ватой.

— Мадам, разрешите предложить вам немного ностальгии?

— А где мой шарик и карамельное яблоко? — подыграла я, взяв угощение.

— Всё впереди. Кстати, Кирюша решил, что мы обязательно должны покататься на колесе обозрения. Все вместе.

— Все вместе? — приподняла я бровь. — Он точно не в сговоре с тобой?

Руслан подмигнул:

— Возможно. Но я не сдаю соучастников.

На вершине колеса обозрения Кирюша затаил дыхание от высоты, прижавшись ко мне. Я обняла его и вдруг поймала взгляд Руслана. Он смотрел с такой теплотой, будто был благодарен — просто за то, что мы с ним в одной кабинке.

— Спасибо, что позвал, — тихо сказала я.

— Спасибо, что согласилась. Вы оба… — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Вы — как пирог с клубникой. Тёплые, настоящие и немного непредсказуемые.

— Это самый странный комплимент, который я получала.

— Но честный, — пожал он плечами. — И с любовью к выпечке.

Мы оба рассмеялись, а Кирюша тут же заявил:

— А давайте в следующий раз в зоопарк! Или в музей динозавров! Или...

— Кажется, у нас теперь новый босс, — сказал Руслан.

Я кивнула:

— И, похоже, у него уже план на ближайшие месяцы.

После парка Кирюша уснул в машине буквально на ходу — в обнимку с пакетом сахарной ваты. Я аккуратно перенесла его в кровать, накрыла одеялом с машинками. Он мирно сопел, улыбаясь во сне. Похоже, день удался.

Руслан всё это время молча стоял у двери, будто не хотел мешать. Но и не уходил.

— Чай будешь? — спросила я, выходя из детской.

— Только если ты его не сама выращивала, собирала и сушила, — усмехнулся он. — Хотя чувствую, ты и это могла бы.

— Нет, сегодня обычный. Из пакетика. Без подвигов.

Мы сидели на кухне. Чай остывал, а разговор вдруг ушёл куда-то глубже, чем я ожидала. Руслан почти ничего не спрашивал — просто слушал. А я... я, кажется, впервые за долгое время решила рассказать правду. О себе. Без прикрас, без глянца, без маски сильной и вечно улыбающейся.

Просто — как есть.

— Я была замужем, — начала я, глядя в окно. — С самого начала всё было как будто правильно. Мы оба были молоды, я верила, что любовь — это навсегда, даже если трудно. Особенно если трудно. А трудно было почти всегда.

Он молчал, только кивнул.

— Я работала в самом начале на двух работах , в беременность я работала до последнего , — продолжала я. — А в декрете… ну, условном декрете — печь на заказ, собирать торты ночами, носить Кирюшу на руках, когда он плакал. Муж… он не то чтобы плохой человек. Просто никакой. Не стремился. Не поддерживал. Иногда казалось, что он женился просто потому, что «так надо». И всё.

— Ты всё тащила одна, — тихо сказал Руслан.