У входа в здание, где находился офис Руслана, ноги на миг подкосились. Оля остановилась, глубоко вдохнула, прижала ладонь к груди. Сердце стучало как сумасшедшее.

Она прошла через стеклянные двери, отметилась у охраны и поднялась на нужный этаж. Приёмная встретила её запахом кофе и бумаг. За столом сидела секретарь — молодая женщина с ухоженными руками и спокойным взглядом.

— Руслан Александрович сейчас обедает у себя в кабинете, — сказала она, чуть улыбнувшись.

Оля кивнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Постучала.

— Войдите.

Руслан сидел за большим деревянным столом. Перед ним стояла тарелка с салатом, вилку он держал в руке, но, увидев её, тут же отложил. Его лицо озарилось улыбкой.

— Привет, — сказал он и поднялся. В два шага оказался рядом и обнял её, прижимая к себе. — Дежавю, да?

У неё дрожал голос, когда она ответила:

— Да.

Руслан чуть отстранился, посмотрел в глаза. Его взгляд был внимательный, пронизывающий. В нём смешались тревога и надежда.

— Скажи… — он нахмурился, уголки губ дрогнули. — Повод такой же?

В этот момент Оля уже не смогла сдерживать эмоций. Её глаза наполнились слезами, дыхание перехватило. Она медленно достала из сумки три теста и положила их на стол.

Тишина.

Руслан замер. Его лицо изменилось: сначала — неверие, потом — осознание, потом — сияющая радость. Он упал на колени прямо перед ней, обнял её за талию и прижался щекой к её ещё плоскому животу.

— Господи… — выдохнул он. Его голос дрожал, как у мальчишки, которому впервые подарили мечту. — Я вас так сильно люблю.

Оля провела пальцами по его волосам. Слёзы хлынули, но это были слёзы счастья, света. Она ощущала, как его руки дрожат, как его дыхание становится горячим и рваным.

— Руслан… — прошептала она. — Я тоже.

Он поднял голову, его глаза блестели, как в первый день их встречи. Он прижался губами к её животу и снова, и снова шептал:

— Моё чудо… моё счастье… моя жизнь.

Оля упала на колени рядом с ним, их лица оказались близко. Он поцеловал её губы — осторожно, трепетно, словно боялся сломать хрупкое чудо, что только зародилось внутри неё.

— Обещаю, — сказал он, прижимая её ладонь к своей груди. — Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Чтобы вы оба были счастливы. Теперь вся моя жизнь — это вы.

Она улыбнулась сквозь слёзы. Этот момент казался ей волшебным. Они сидели прямо на ковре его кабинета, вдвоём, в мире, где не было никого кроме них.

И впервые за долгое время Оля поверила: судьба дарит им новый шанс.

Руслан держал её за руки, словно боялся, что Оля исчезнет, если он отпустит хоть на мгновение. Его ладони были горячими, сильными, но в этой силе чувствовалась дрожь — такая трогательная, будто он впервые в жизни не знал, что сказать.

— Я… до последнего не верил, что это снова возможно, — произнёс он хриплым голосом, сжимая её пальцы. — А теперь боюсь даже дышать, чтобы не разрушить это чудо.

Оля коснулась его лица, большой палец провела по щеке, стирая слезу, которая неожиданно скатилась вниз.

— Я тоже боюсь, Рус. — Её голос был мягким, едва слышным. — Но знаешь… эта боязнь теперь другая. Не пустая, не как раньше. Тогда я жила с постоянным ощущением утраты, даже когда всё было спокойно. А сейчас — наоборот… Я чувствую жизнь внутри себя. И верю, что всё получится.

Он прижал её руки к своим губам, поцеловал каждую ладонь.

— Ты даже не представляешь, какая ты сильная, Оля. Я всегда знал, но сейчас вижу это ещё отчётливее. И я клянусь: я буду рядом каждую секунду. Я буду оберегать вас, как самое драгоценное, что у меня есть.

Она улыбнулась сквозь слёзы, опуская взгляд.

— А я всё равно думаю, что мне достался самый невероятный мужчина на свете. — Она чуть усмехнулась, но в глазах её светилась нежность. — Тот, кто умудряется совмещать деловые встречи, работу, заботу о сыне… и при этом вот так — стоять на коленях передо мной, как мальчишка.

Руслан тихо рассмеялся, но смех его был прерывающимся, нервным — слишком много чувств рвалось наружу.

— Потому что для тебя я готов быть любым. Сильным, смешным, беззащитным. Ты — моя вселенная. И этот ребёнок… — он коснулся её живота, почти благоговейно. — Это продолжение нашей любви.

Оля прижалась лбом к его лбу, их дыхания смешались.

— Рус… я боюсь рассказывать остальным. Пока слишком рано.

— Конечно, — серьёзно кивнул он. — Никто не узнает, пока ты сама не захочешь. Это только наш секрет. Маленький и огромный одновременно.

Он поднялся на ноги, помог ей встать. Усадил в своё кресло, а сам опустился перед ней на корточки, словно снова подчёркивая: её место — выше его, важнее всего.