- А зачем, Лука? - взрываюсь. Меня всю трясет, как в лихорадке, руки дрожат, отчего пластиковые фигурки угрожающе стучат друг об друга в коробке. - Что тебе нужно от нас?

Он отворачивается к окну, раскрывает створки настежь, впуская в помещение прохладный осенний сквозняк и капли дождя. Упирается кулаками в подоконник, делает глубокий вдох, так что плечи поднимаются и все тело напрягается. Выдохнув, достает сигарету.

- Я же сказал, - цедит, зажав фильтр в зубах. - Ты! Возвращайся.

- Одна?

Чиркает зажигалкой. Осечка. Нет огня, как и в наших с ним отношениях.

Ещё щелчок - и пламя сдувает порывом ветра.

- Черт! - шипит.

Я не выдерживаю. Снова смелею. Зажав конструктор подмышкой, как оружие, я нагло забираю у мужчины сигарету - и вместе с начатой пачкой отправляю в мусорное ведро.

- У нас не курят, сын не переносит дым.

- Сын, - заторможено произносит Лука, будто вспоминая о его существовании. Смотрит куда-то вдаль, на пасмурное небо, закрытое тучами. - Разумеется, с ним переезжай.

- А своего ты куда денешь?

- Он сейчас живет с моими родителями, а с Милой я расстался, - заявляет без эмоций. - Не сошлись характерами.

- Понравилось разводиться?

- Я на ней не женился. Зачем паспорт марать? - оглядывается на меня. Внезапный разряд молнии озаряет небо и отражается в его глазах. Выглядит зловеще. - За всю жизнь я тебе одной предложение сделал. И только с тобой был в официальном браке.

- Какая честь, - фыркаю с сарказмом.

На улице гремит гром, ливень усиливается, сплошной стеной обрушиваясь на землю, вода заливает подоконник, попадает на чистый, безупречный пиджак Луки, и он спешно захлопывает окно.

- Тише, Ника, мы оба понимаем, что снова сойтись - лучший вариант и для нас, и для твоего сына, - лениво убеждает меня, прохаживаясь по кухне. - Прекрати мне дерзить, пообщайся с Максом, объясни ему все с точки зрения своей гребаной психологии - и собирай вещи. Будем жить одной семьей, как раньше.

- Не слишком ли много условий для изменщика? - преграждаю Луке путь, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза. А в них пустота, ни тени раскаяния. - Напомню, что это ты привел в дом любовницу. Не я!

Прищуренный взгляд бывшего пронзает меня насквозь. На дне зрачков плещется ненависть, но обращена она не ко мне.

- Твой любовник всегда был рядом с нами, - с претензией и ревностью чеканит Лука. - Третий лишний. Безвылазно лежал между нами в нашей постели.

- Ты бредишь, - я отрицательно качаю головой, нервно потирая лоб. - Ты помешался на нем, а я даже повода не давала…

- Ты звала меня его именем, - перебивает хлестко, словно отвесил мне словесную пощечину.

Повисает пауза. Я закусываю губу, прячу вспыхнувшее лицо в ладони. Дыхание прерывается, в груди пожар.

Мне не стыдно, но я злюсь сама на себя за то, что так и не смогла забыть Его. Чувства мне неподвластны, однако свои поступки я всегда контролировала.

- Я тебе не изменяла, - упрямо стою на своем. - Я хранила верность, а ты - нет.

Молчит. Буравит меня снисходительным взглядом, будто делает одолжение.

- Хорошо, - бесстрастно выдыхает. - Если настаиваешь, я дам тебе слово, что больше ни на одну женщину не посмотрю. Но и ты будь нежнее и внимательнее ко мне. Все зависит от тебя.

Мысленно отсчитываю секунды… чтобы не убить его.

Три-две-одна...

Меня мелко потряхивает. Все методики самоуспокоения летят к чертям собачьим.

- Пошел вон! - срываюсь в крик. - Чемодан-аэропорт-Сербия! И не возвращайся больше.

- Николь, ты сейчас на эмоциях, - убеждает он меня, примирительно выставив ладони перед собой. - Обдумай спокойно мое предложение - и перезвони. Я буду ждать.

- Тебе показать направление, куда ты послан, или сам сориентируешься? Выход там, Лука.

Я буквально выталкиваю его в коридор. Он так растерян, что не сопротивляется. Лишь сбивчивое, недовольное дыхание и тяжелые шаги гремят по квартире. Лука надеялся, что я приму его с распростертыми объятиями, но вместо этого он оказывается босиком на лестничной площадке.

- Катись к черту, благодетель! - выплевываю на прощание.

Я пинаю его ботинки через порог, бросаю в него куртку - и захлопываю дверь перед его опешившим лицом. Припадаю спиной к деревянному полотну, сползаю вниз, прижав руку к груди. Из последних сил отбиваюсь от накатывающих волн истерики. Сглатываю горькие слёзы, которые так и рвутся наружу.

Сумасшедший день. Моя психика не выдерживает.

Данила, Лука… Собрались одной компанией, как в старые добрые времена.

И снова хотят вывернуть мне душу. Растерзать в лохмотья, словно свора цепных псов.

Опускаю мокрые ресницы. Зажмуриваюсь до белых мушек перед глазами.

Дышу глубоко. Не помогает.