- Не сегодня, боец. Ты проштрафился в школе, а у меня дел много.

- Я больше так не буду, обещаю, - складывает ладошки в умоляющем жесте.

Привык малец, что я его все время балую, и веревки из меня крутит. А я поддаюсь. Дети - моя слабость, особенно когда речь идет о родной крови. Ни в чем отказать ему не могу. Но именно сейчас я озабочен другими проблемами и физически не успею провести с Матвеем вечер. Я и так сорвался с работы, чтобы забрать его из школы.

- Я посмотрю на твое поведение. Постарайся больше не огорчать учителей и… Николь Николаевну, - тяжело сглатываю внезапно образовавшийся в горле ком.

Ника… Ее имя обжигает язык, вгрызается в глотку, как бешеный ротвейлер, рвет внутренности и ломает ребра. Пробуждает мучительные воспоминания, которые хранились все это время под замком.

Я запрещал себе думать о ней. Потому что это чертовски больно.

- Если я буду хорошо себя вести, ты останешься? - голос Матвея пробивается сквозь вакуум, в который меня погрузили отголоски прошлого.

- Останусь, - бормочу сдавленно, балансируя на тонкой грани между прошлым и настоящим.

Я поднимаю опустошенный взгляд на окна школы. С силой дергаю себя за ворот свитера, яростно оттягиваю, пока ткань не начинает трещать.

Педаль газа - в пол, чтобы скорее покинуть это место. И оказаться как можно дальше от неё. Сбежать. Испариться. Исчезнуть, как она попросила.

Кондиционер - на максимум. Все равно задыхаюсь.

Кажется, что я всё ещё нахожусь в тесном кабинете с Никой.

Я пропитался ей до нитки, хотя почти не касался. Вся одежда отдает ее нежной сладостью с пикантной остринкой. Это не аромат дорогих духов - он ценнее и эксклюзивнее. Я до сих пор его помню. Особый запах женского тела, который не перепутать ни с чьим другим. Неповторимый, знакомый, такой свой… и одновременно чужой. Бьет в голову похлеще алкоголя. Он не изменился, как и сама Ника.

Красивая, дерзкая на язык, строптивая, с обостренным чувством собственного достоинства.

Не похожая ни на кого. Единственная. Не моя.…

Десять лет прошло, а меня кроет рядом с ней, как в нашу первую встречу.

- Проклятие! - бью по рулю, припарковавшись у дома. Добрался как в тумане.

- Ма-ма-а-а! - вопит что есть мочи Матвей, выскакивая из машины. - Батя приехал!

На крыльце появляется Алиска, кутается в шаль, мягко улыбается мне, пока сын обнимает ее за талию. Не горю желанием общаться, но надо хотя бы поздороваться.

- Зайдешь, Дань? Я на стол накрыла, пообедаем вместе. Ты, наверное, как обычно, поесть не успел за день.

Хлопаю дверью машины. Подхожу к Алиске, мы быстро касаемся щеками. Матвей смеётся, и я с улыбкой опускаю ладонь на его макушку.

- Нет, спасибо, я спешу. Дела не ждут, - коротко и строго отсекаю, чтобы не уговаривала. - В офисе без меня бардак. Я пока в Карелии у матери был, мои орлы здесь косячили. Пора порядок наводить.

- Как себя чувствует Аглая Ивановна?

- Тебя правда это интересует? - недоверчиво прищуриваюсь, глядя на нее исподлобья. - Между вами со дня свадьбы натянутые отношения.

- Она же моя свекровь, Дань! - вспыхивает. Почти верю. - Не чужой человек. Несмотря ни на что, я беспокоюсь о ней.

- Кризис миновал, мама идет на поправку. Я бы забрал ее в Питер, показал нашим врачам, но она ни в какую не соглашается. Твердит упрямо, что родилась в Карелии - там и помрет.

- Ты рассказал ей…

- Нет, - резко перебиваю, не позволяя договорить. - И ты молчи, если позвонит. У неё сердце слабое, не выдержит. Поняла?

- Как скажешь, - отводит взгляд. - Вечером будешь?

- Вряд ли. Не ждите.

Наклоняюсь к Матвею, чтобы поцеловать его на прощание. Отворачивается. Недоволен, что я уезжаю, и показывает характер. Богатыревский.

- До завтра. Веди себя хорошо, - отбиваю его кулачок. - А ты проследи за сыном, совсем от рук отбился, - с укором смотрю на Алиску.

- Ты знаешь, почему, - поджимает губы и часто моргает. Глаза наполняются слезами. Ненавижу такие моменты, как будто я всем должен и катастрофически не справляюсь.

- До встречи.

Я скрываюсь в машине, бью по газам. Асфальт горит под шинами колес.

В груди всё ещё полыхает пожар. Сжигает меня дотла. Мысли улетают в школьный кабинет психолога. Мозгоправ бы мне не помешал, чтобы стереть ее из памяти.

Проклятая Ника. Что ты опять со мной делаешь?

Седьмой этаж высотного бизнес-центра встречает меня суетой, нервными перешептываниями и сумасшедшей беготней. Подчиненные носятся по кабинетам, как тараканы при включенном свете, имитируя бурную деятельность.