- Молчишь? - предъявляю кратко и без эмоций. Солдафон, как она меня в шутку окрестила. Могу поспорить, читаю это слово по ее губам.

Ника демонстративно отворачивается. Пользуясь моментом, утыкаюсь носом в ее висок. Один вдох - и я готов все простить.

- Хорошо, тогда сначала я отвечу. В отличие от тебя, мне скрывать нечего, - шепчу на ухо. - Я приехал за тобой.

- Врешь, - дергается в моих руках, как раненая птица в силках. Но я лишь крепче прижимаю ее к себе. - Ты не мог знать, что я буду здесь.

- Тебя Мирон сдал. Помнишь его?

- Мне он не нравится.

- Тебе и не должны нравиться чужие мужики. Никто, кроме меня, - самодовольно усмехаюсь. - Твоя очередь. Повторяю вопрос: какого хрена ты здесь забыла, Николь?

Мой грозный рык перебивает музыку, и сослуживцы с праздным любопытством косятся в нашу сторону. Кто-то цепляет нас плечом, и я инстинктивно прикрываю собой Нику.

- Инна сказала, что ты приедешь вместе с Лукой. И, как обычно, снимешь девку. У вас так принято после каждого рейса. Традиция и естественная потребность мужского организма после длительного воздержания. А я тебе не даю, потому что дура, так что даст другая, - тараторит она непривычно быстро. Осекается, осознав, что сболтнула лишнего, неловко хлопает ресницами. - Это цитата, если что.

- И ты решила меня проверить? - Кивает. - Вариант, что здесь снимут тебя, ты не рассматривала?

- Как, если я против? - хмыкает дерзко.

- Например, если будешь пить что попало из чужих рук, - жестом указываю на пустой стакан, оставленный на подоконнике.

- Данила, это военное общежитие, здесь нет алкоголя. Только сок.

От ее официального «Данила» меня коробит. Значит, она ещё злится, хотя в нашей ситуации это моя прерогатива. Но я не могу - позорно плавлюсь, отогреваясь жаром ее хрупкого тела.

- Какая же ты у меня наивная, - обреченно вздыхаю. - Пообещай, что ничего пить без меня не будешь. Даже «сок», - многозначительно подчеркиваю.

- Мне нельзя. Ни с тобой, ни без тебя, - признается она вдруг. - У меня непереносимость алкоголя.

- Вот как. И в чем она проявляется?

- В целом, как обычная аллергия, но возможны побочки, вплоть до потери контроля и провалов в памяти, - произносит так легко, будто это в порядке вещей. - Инна в курсе, она меня отпаивала, когда я стаканы дома перепутала и вместо обычной колы хлебнула ее… необычную.

- Почему ты мне раньше не сказала?

- Вдруг бы ты воспользовался ситуацией, - отвечает хлестко, без заминки, как будто пощечину со всего маху мне дает.

- Вот, значит, какого ты обо мне мнения.

Понимаю, что мы больше не танцуем - просто стоим в обнимку. Между нами никаких барьеров. Ника обвивает руками мою шею, льнет ко мне всем телом, нежно заглядывает в глаза. Ласковая как никогда. Такой резкий контраст между дикой ревнивой тигрицей и преданной домашней кошечкой обезоруживает меня.

Медляк давно закончился, а мы не в силах отлипнуть друг от друга.

- Ты правда за мной приехал? - взмахивает ресницами.

Томный взгляд с поволокой кружит по моему лицу. Сводит с ума. Это уже не детектор лжи, а рентген. Пробирает до костей, облучает, пытается обнажить все секреты, которых у меня от неё нет.

- Ника, мать твою! Ты издеваешься? - сорвавшись, я повышаю тон. - Нам выезжать ни свет ни заря, или забыла? Я с матерью тебя познакомить хочу. Какие, на хрен, девки? Какие естественные потребности? Ты правда думаешь, что мне бабу поиметь, как нужду справить? Ты за кого меня принимаешь? Ника!

- Я все поняла, - зажмуривается. - Не надо на меня орать. Солдафон, - чуть слышно и обиженно.

- Извини, - выдыхаю. - Я так разговариваю.

Ника поднимается на носочки и вдруг делает то, чего не позволяла себе ни разу за те дни, что мы встречались.

Она меня целует. Сама…

Сначала целомудренно и мягко, но с каждым движением ее губ мне все сложнее сохранять самообладание. Выдержка трещит по швам. Вокруг нас шум, чужие люди, пьяные разговоры, пошлые намеки, а мы словно в вакууме. Для нас никого не существует. Весь мир сжимается до нас двоих.

Мы прячемся от толпы, как отшельники. Не отрываясь друг от друга, возвращаемся к окну, где Ника ждала меня весь вечер. Она оступается и невольно присаживается на подоконник, я нависаю над ней, упираясь руками в раму по обе стороны от ее головы, и ей больше некуда отступать.

Самое опасное, что Ника и не собирается… Это шокирует и заводит. Я жадно углубляю поцелуй. Впитываю ее сладкий вкус с терпкостью граната. Грубо, ритмично толкаюсь языком в податливый рот, будто демонстрирую, что хотел бы сделать с ней самой. Она не успевает ответить, а просто принимает меня, задыхаясь и захлебываясь собственными эмоциями. Тихо постанывает, запрокинув голову и вцепившись пальцами в мои плечи.