Установкой камер занималась моя фирма по просьбе Свята, но Алиса не в курсе, где они и что снимают. Не моя прихоть, а твердое условие брата - по долгу службы он часто и надолго уходил в море, поэтому хотел на расстоянии присматривать за домом. Тогда я воспринял его желание следить за женой как элементарную заботу, но сейчас иначе взглянул на их отношения. После выходки Алисы я могу предположить, что причина гораздо прозаичнее - Свят не доверял ей. И не зря…

- Батя, ты спецагент? - смеётся Матвей заливисто, вырывая меня из раздумий.

- Лучше. Я твой дядька, - щелкаю его по носу. - Ну что, отпустишь меня домой? В случае чего бери у матери телефон и звони мне. В любое время суток. Ясно?

- Отпущу, если завтра приедешь, - хитро сощурившись, торгуется со мной.

- Постараюсь. Может быть, вместе с Максом зайдем после школы. Ты не против?

- Мне понравился Макс. Я пообщался с ним, как ты и советовал, и он оказался нормальным.

Детское лицо озаряет искренняя, беззаботная улыбка, и у меня будто камень с души падает. Приятно видеть ребёнка счастливым. Но настроение резко летит в бездну, когда возвращается Алиса.

- Кто такой Макс? - уточняет она с легким, но неприятным налетом претензии.

- Одноклассник мой, - отзывается Матвей. Этого ей хватает, чтобы успокоиться и забыть о нем.

Как назло, Алиса переключается на меня.

- Даня, уже уходишь?

Меня начинает тошнить от волны приторного запаха дорогих, но безвкусных духов, что накрывает меня с головой. Вкрадчивые шаги приближаются, Алиса останавливается за моей спиной. Так близко, что я ее чувствую и слышу рваное дыхание. Она дотрагивается пальцами до моего плеча, и я грубо сбрасываю с себя ее холодную руку.

- Займись сыном, Алиса, а то даже имен его друзей не знаешь, - выплевываю с укором.

Махнув рукой племяннику на прощание, я реактивной пулей вылетаю из палаты, стараясь не смотреть на его мать. Иначе не сдержусь и оттаскаю ее за волосы прямо по больнице.

Она ведет себя так, будто я ее законный муж. Легко готова сменить младшего Богатырева на старшего, а у меня это в голове не укладывается. Как и наша проклятая ночь. До сих пор не понимаю, как она могла случиться. В здравом уме я бы никогда… Но я был в стельку пьян и не отдавал отчет своим действиям.

Хреновое оправдание. Это не снимает с меня ответственности. Наоборот, служит отягчающим обстоятельством.

Знал бы Свят, что угроза его семье будет исходить от родного брата, никогда бы не попросил меня позаботиться о них. Да и я бы порог его дома не переступил!

Впрочем… уже поздно.

Когда он вернется, пусть сам с Алиской разбирается и пробует приструнить. Я отойду от их семьи. Сейчас важнее - вытащить его на свободу.

Как будто почувствовав мою тревогу, мне звонит Мирон. Давний знакомый, человек с железной хваткой, который занимает высокий пост в военном ведомстве. Я обращаюсь к нему очень редко и только в самых безнадежных ситуациях. Дело моего брата - именно такое.

- Удалось что-нибудь выяснить? - без прелюдий бросаю на ходу. В тишине больничного коридора слышен лишь тяжелый грохот моих шагов.

- Скажу сразу, Данила, порадовать мне тебя нечем, - осторожно произносит Мирон. Его хриплый баритон, всегда уверенный и стальной, едва заметно ломается.

- Что натворил этот баран? - сорвавшись, я обреченно бью ладонью по двери, грубо открывая ее наружу. С раздражением выхожу на улицу, судорожно вдыхаю прохладный вечерний воздух, обжигаю легкие кислородом. - Он ушел в очередной рейс, а потом нам сообщили, что его задержали. И тишина. Подробности дела хранят в строгом секрете. Родственников на хрен послали, меня с моим прошлым - тем более. Я даже не в курсе, что произошло и в чем его обвиняют.

- Контрабанда, - одно слово как хлесткий выстрел. - При нем нашли запрещённые вещества.

- Твою ж мать, - на миг прикрываю глаза. Зажмуриваюсь и до боли сжимаю пальцами переносицу. - На хрена он это сделал?

- Причина может быть только одна, - он делает паузу, снижает тон. - Деньги.

- Бред, - цежу так же тихо. - Неужели ему, сученышу, не хватало?

- У тебя есть возможность лично его об этом спросить. Я выбил для тебя короткое свидание. Приезжай сегодня, пока дежурят лояльные люди. Я буду на месте и договорюсь, чтобы тебя пропустили.

Замираю возле машины, у открытой двери. Судорожно выдыхаю клубок пара. На улице похолодало, воздух сырой, ветер пронизывает до костей. Я хочу домой, как никогда. В тепло и уют. К ней.

К ним… К своим…

- Прости, Мирон, но, боюсь, сегодня никак не получится, - сажусь за руль и включаю печку. - Меня дома ждут, - улыбаюсь, перекатывая на языке такую простую, но непривычную для меня фразу.

Надеюсь, что ждут… Иногда хочется верить в сказки.

- Значит, не увидишь брата вплоть до вынесения приговора, - рычит Мирон с раздражением. Он по жизни мужик серьёзный и резкий, а если что-то идет не по плану, то и вовсе приходит в ярость. - Я не всесилен, Данила. Я и так рискую, так что не распространяйся об этом, даже самым близким.