- Поднимайся! - тут же обращается ко мне, уже совсем другим тоном врачихомучительница.

 - Нет, пусть лежит пока. Выйди, Галина, - слышу за спиной и чувствую, как по моим позвонкам бежит скользкая саламандра страха…

Дверь хлопает.

Несколько тяжелых шагов в мою сторону…

Дыхание, запах… Этот мужчина настолько энергетически силен, что я чувствую его интуитивно… И так всегда было, даже в первую нашу роковую встречу.

Вздрагиваю, когда горячая большая рука ложится на шею, откидывает волосы и медленно ползет по спине вниз, накрывая ягодицу и тут же с силой ее сжимая.

Вскрикиваю.

Снова вздрагиваю, когда шершавая ткань его костюма касается моей кожи, а сам он наклоняется к моему уху и шепчет.

 - Ох…но, что целка… Реально порадовала меня, Наташа, - довольно хмыкает он.

 - А какая разница для твоей шлюхи? Я ж не жена… Лучше бы умелая была…

 - Это не проблема, - усмехается сипло, - научу… А что с дерзким ротиком строптивицы?

Я молчу, стиснув зубы, когда он хватает меня за волосы и заставляет запрокинуть голову.

 - Красивая девочка, Наташа… Просто идеальная… Я сразу понял, что хочу тебя себе, как только увидел. Дурею от твоего запаха, дурею от твоих волос, лица, фигурки… Отец так же дурел по Алефтине, наверное, поэтому твоя мать и вила из него веревки, поэтому и притащил за собой в республику… Ведьмы… Русские ведьмы… Желанные… Не вытравить вас из башки… В кровь въедаетесь…

Сама не чувствую, как слезы бегут по щекам. Горячие слезы унижения, моего падения.

Он цепляет их пальцами, разворачивает к себе, хватает за подбородок и заставляет на себя посмотреть.

 - Что рыдаешь? Я еще даже ничего не сделал с тобой, а уже ручьи…

Не сделал?!

 - Ты втоптал меня в грязь. Только что, Заур. Это… Это… Понимаешь, я не сделала тебе ничего. Это бесчестно! Почему?!!! Почему ты издеваешься?!

Желваки на его лице играют. Он силится что - то сказать, но замолкает.

А потом вдруг порывисто притягивает меня к себе, дышит яростно в лицо.

 - О каком унижении ты говоришь?! Я просто посмотрел на то, что принадлежит мне! Я все время буду на это теперь смотреть! Каждый божий день!

Пытаюсь его оттолкнуть, задыхаюсь! Задыхаюсь в его объятиях!

 - Я не хочу этого! Мне противно!

 - Лжешь! Ты хочешь меня, я это увидел с первого дня по твоим глазам!

 - Идиот! Что ты увидеть мог?! Я боялась тут всех вас, как ненормальная! Дикарей!

 - Не будешь больше бояться! Будешь слушаться - и заживешь припеваючи! Я щедрый, ласковый, в постели бабы с ума от меня сходят…

 - Так и иди к тем бабам, что сходят! Пусти… пусти меня! - срываюсь на дикие крики. У меня истерика от перенапряжения. Плохая шлюха. В первый же день не справилась, - не могу! Не хочу! Выкидывай на улицу! Не получится у меня твоей подстилкой! Давай лучше в тюрьму за место матери сяду!

В дверь стучат, меня трясет.

Он матерится и подходит, приоткрывает, пока я скатываюсь бесформенным комком на пол, что - то забирает с другой стороны.

В следующее мгновение чувствую, как моих плеч касается что - то большое, пушистое и мягкое…

Смотрю шокированно. Это шуба. Огромная черно - белая шуба. Ранней осенью? Серьезно?

 - Это горная рысь. Королевская. Несколько миллионов стоит. Я слышал сплетню у баб, что все девки завидовали Арювзат, когда ей в чемодане такую же подарили (прим. - чемоданом на Кавказе образно называют набор подарков невесте от жениха при сватовстве).

Я смотрю на это баснословно дорогое произведение искусств - и меня из слез теперь бросает в смех. Дикий, истошный, истеричный.

 - Серьезно?! Ты шубу мне почти летом припер?! Как невесте своей?! Заур… Ты… ты… - даже не понимаю, почему мне сейчас в сто крат больнее, чем даже от того унижения, что он творил десять минут назад.

 - Не нравится… - цедит сквозь губы раздосадованно, - какая же ты стерва, Наташа… Морду ворочаешь…

Вдруг резко дергает на себя, заставляя подняться. На руки хватает, укутывая в шубу, как в кокон.

 - Уйти мечтаешь? Не хочешь? В тюрьму готова?! Поздно! - сдавливает меня в своих объятиях и сам стонет, одержимо целуя в макушку, - поздно, малышка… Не отпущу я тебя! Ты моя… Принимай это, иначе сложно тебе будет…