Он прижимает меня к стене так, что я слышу биение собственного сердца в висках. Камень за спиной - шершавый, холодный, беспощадный. Обрыв рядом - бездна, и я будто сама на краю: еще миг - и сорвусь.
- Отпусти, - шепчу я, но голос предательски дрожит. Это больше похоже не на приказ, а на просьбу. Мне страшно от его власти надо мной тут… Страшно от своей тотальной беспомощности!
Его дыхание касается моей щеки, горячее, чем солнце, и у меня спазмирует диафрагму. Я хочу сопротивляться, хочу остаться сильной, гордой, неприступной. Но каждое его прикосновение ломает во мне силы.
Странное чувство оцепенения… На глазах слезы…
Мой разум кричит: нет, а тело тянется навстречу, к наглым пальцам, которые теперь опять касаются, но уже не через ткань.. Между нами теперь нет преград. Внутри - пожар, и я не знаю, кто я сейчас: женщина, которая злится и отталкивает, или та, что сгорает в его руках.
Он смотрит в глаза - долго, пристально. И в этом взгляде я вижу не насмешку, не вызов, а жажду. Сильную, обжигающую, как огонь, что нашел себе жертву.
- Ты боишься, - шепчет он.
- Я… ненавижу тебя, - вырывается у меня.
- Нет. Ты ненавидишь то, что я с тобой делаю. Но от этого тебе только сильнее хочется. Расслабься, Наташа. Сегодня ты останешься целкой, но я тебе преподам урок…
Пошел он со своими уроками… Ненавижу… ненавижу его!
Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как предательски вспыхнули глаза. Но он уже чувствует - по дрожи моих рук, по моему дыханию.
Умелые прикосновения, удар по клитору, пальцы, исследующие каждую клеточку.
Губы в миллиметре от губ, но не трогает…
Оскорбился…
Все вокруг закручивается в воронку, давление в животе нарастает…
Мир исчезает. Нет ни гор, ни ущелья, ни камня за спиной. Есть только он. Его ладони, его жар, его неотвратимость. Я все - таки срываюсь в пропасть. Срываюсь внутрь себя. Туда, где смешаны боль, страсть, стыд и сладость. И там - пике. Там - обрыв. Я лечу вниз и понимаю, что не разбиваюсь. Я растворяюсь. В моменте, в свежем воздухе, в его дыхании и взгляде…
Когда все кончается, я тяжело дышу, уткнувшись лбом ему в грудь. Стыдно, горько, страшно - и в то же время так сладко, что я ненавижу себя за это.
- Я же сказала… Это не любовь, - выдыхаю я, чтобы хоть как - то скрыть свой позор. Капитуляцию физиологии под натиском его опыта…
Он гладит мои волосы и тихо усмехается:
- А разве страсть требует любви, Наташа? Вы, девушки, вечно любите все усложнять… А правда всегда на поверхности…
Он упирается в меня своей каменной эрекцией, не дает отстранится…
- В чем правда, Заур? Что ты ведешь себя почти как насильник? Это тоже вообще - то насилие.
Жесткая усмешка, цепкие пальцы на подбородке, которые заставляют посмотреть на него.
- Наша с тобой правда, Наташа, что ты все равно станешь моей. Просто я позволяю тебе пока играть в эту нелепую игру в строптивость… Не давлю, чтобы ты не начала прикрываться своей жертвенностью и страхами. Нет там никаких страхов. Ты хочешь меня. И я все равно тебя возьму. Ты сама добровольно разведешь передо мной ножки, хоть тебе и будет боязно. Ты дашь мне войти в тебя, дашь почувствовать свою упругую узость. Тебе будет больно, но эта боль неизбежна и она сменится удовольствием. Твои ногти у меня на спине. Царапают и вторят моим толчкам… А потом ты будешь сжиматься вокруг моего члена, нашептывая мои имя. Снова и снова. Как свою молитву… Вот твоя правда, Наташа.
Глава 12
Обратно к дому бабушки мы возвращаемся, не разговаривая друг с другом.
Я чувствую на себе его тяжелый взгляд.
В душе полный раздрай.
Тело прибывает в странном ощущении неги и расслабленности после разрядки, но вот душа... Душа в клочьях...
Бабушка отдыхает, но поручила своей помощнице нас накормить.
Слава Богу, у Заура хватает такта не давить на меня и отступить.
Он говорит, что ему нужно совершить пару важных звонков и уходит на террасу. Там же просит накрыть ему. Отдельно.
Я и рада.
Сажусь и ем, не чувствуя ни вкуса еды, ни времени.
Все застыло.
На репите только противоречивые эмоции.
Ненависть и дикая страсть.
Отторжение и непреодолимое притяжение...
Это неправильно.
Это ломает меня...