- Да не дергайся ты каждый раз так. Я вижу тени, очертания, движения... Потому не совсем слепая... А вот помочь все равно нужна. Чай не пей, потому что там чабрец, а он мешает зачать. У вас крепкие детишки будут, красивые. Ты вон какая красивая, я аж ауру твою вижу. У матери твоей ауры такой не было, а у тебя сразу увидела, как ты в первый раз вошла в наш дом с Ренатом.
Я сейчас прямо - таки зависаю на ее словах. Ничего она не спрашивала, никак не проявляла эмоций, а столько всего знает... но вот это про детей...
Могла бы промолчать, но... внутри зреет какое - то чувство странное.
Почему - то мне хочется с ней поделиться, почему - то мне кажется, что если бы она знала, то повлияла бы на этого своего внука - горца, который меня насильно удерживает при невесте...
- Ваш внук и я... мы не... пара.... всхлипываю я, - я уйду от него... И он отпустит... Обязан это сделать!
Она и бровью не ведет. Лишь время от времени крышку чая открывает и размешивает.
- От судьбы не уйдешь, Наталья. Так и знай. Можешь бегать от нее хоть всю жизнь по горам и равнинам, а она все равно настигнет тебя... Он знает это. Научен опытом предков. Он джигит… И не отпустит... Любовь у него. Кипит, пенится. От вас аж фонит со стороны, словно бы вы руда заряженная...
Сердце джигита – горящий костер.
Девушка, будь осторожна:
Можно огонь погасить, разорить,
Искрой обжечься можно.
Сердце джигита – острый кинжал.
Девушка, будь осторожна:
Можно кинжал уронить, затупить,
Руку поранить можно…
Это стихи Расула Гамзатова. Был у нас такой великий поэт. Вдумайся в эти слова…[1]
Вы просто молодые и дурные пока... Не видите то, что под носом! А я вот, старая и слепая, вижу… Чувствую… С того момента, как ты в этот дом вошла, почувствовала…
Удивительно, а ведь я уверена была, что она на меня даже внимания не обратила…
- У него невеста... Какая любовь?! Вы что говорите… При всем уважении…
- Бааа... - как - то презрительно - уничижительно восклицает и бьет себя по коленям, - тоже мне, нашла, чем удивить. Эта селедка деланная не пара ему. Он не чувствует ее. Как мать его была не парой моему Ренатику, вот всю жизнь его и кидало... Так что все эти невесты - мевесты...
- Она носит его кольцо на пальце. Она засватана. По вашим традициям...
- Девочка моя, - пренебрежительно рукой машет, - я столько лет живу. что и не такого видала. Традиции на то и традиции, чтобы их нарушать... Кольцо тебе нужно? Так скажи ему…
- Прекратите… Вы просто его оправдываете…
- Вот что я тебе скажу что, когда одной ногой в могиле - мне уже терять нечего, я даже сына своего похоронила, потому могу смело говорить, - плевать на традиции, на всех плевать, если у тебя правда. Вот если правда, и море по колено, и горы - муравейник. А если ложь - то утонешь в луже. Думай об этом, когда будешь сомневаться.
- Эбель, - вздрагиваю, слыша шаги Заура. Надеюсь, что он ничего не слышал.... - скоро чай. Я до заката хочу к террасам подняться...
Бабушка усмехается.
- Встань, Наташа. Возьми вон ту корзину, полотенце вниз постели, чайник положи и чашки. А в холодильнике свежий хворост. Только с утра пекла с Айшат. Берите с собой и идите туда чай пить. В начале осени там самые красивые закаты. Грех пропустить.
[1]Из «Восьмистиший» Р.Гамзатова
Глава 11
Я сижу на холодном камне, колени подтянуты к груди, смотрю вниз, в ущелье. Зеленые террасы, будто ступени в небо, спускаются к самой реке. Воздух здесь пахнет хвойной смолой и камнями, нагретыми солнцем. Красиво… До невозможности, так красиво, что больно смотреть.
- Ну что, давай свои вопросы к интервью, - откидывается рядом, щедро отпивая чаю.
Я пожимаю плечами. Не хочу… не хочу никаких вопросов. Не хочу никакого интервью с ним…
- Нет. Мне не о чем тебя спрашивать. Все про тебя и так понятно…
Глубоко вздыхает.
Пытается не сорваться, мне кажется.
Только что срываться?
Я и правда не считаю его интересным для такой работы… Я сама вообще - то выбрать хочу кандидата, а не вот так… Когда он по прихоти за меня все решает!
- Видишь? - голос Заура снова нарушает тишину, - говорят, что эти террасы построили великаны. Мужчины складывали камни, женщины садили виноград. Все как в жизни: мужское держит, женское оживляет.
Как же бесит эта его высокомерная, самодовольная выправка!