Но когда понял, что Наташа может выпорхнуть из клетки, начать жить своей жизнью, уехать из республики, где мои возможности безграничны, меня охватила настоящая паника.

Я не смогу отпустить эту девочку. В равной степени из - за ненависти и...

Вот этому второму «и» долго не находилось определения. Я узнавал ее, ломал, даже вовлек ее мать в свои планы, сыграв на ее корысти, а потом - слом системы.

Наташа предстала передо мной совсем другой, чем рисовал мой обиженный мозг.

Упертая, да. Строптивая и резкая... И в то же время, такая невинная, такая наивная, добрая, ранимая...

Мне хотелось пожалеть ее. Хотелось оберегать, хотелось делать что - то такое, что заставляло бы ее улыбаться.

Это было даже не про желание, которое рядом с ней вибрировало в диком ритме барабанов. Это было про нечто человеческое и глубокое.

То, что смогла разглядеть моя бабушка, но сам я боялся посмотреть То, что в равной степени пугало и притягивало.

Я хотел говорить с Наташей, просто проводить с ней время, просто делить какую - то общую деятельность.

И самым странным во всем этом было то, что эти желания незримо отодвигали меня от Арювзат, общение и тем более брак с которой в перспективе ранее мне не казались такими отталкивающими.

Она перестала быть мне интересной при всех своих стараниях. Даже немного. Это бесило. Это делало каким - то проигравшим, убогим, рассыпавшимся под каблуком хрупкой белокурой пигалицы...

Я бесился от этого, а сам... Снова и снова думал о ней и придумывал способы сблизиться.

И вот, вместо того, чтобы отпраздновать главный праздник республики в кругу друзей и близких, я еду с ней в горы, реализовывать какой - то нелепый проект, который мои подчиненные прекрасно бы сделали и без меня. Но нет.

Я в полном восторге, что всем рулит она, что она заинтересована, взбудоражена, хочет помочь. Мне...

И потому я накануне впервые спускаюсь на цоколь своего здания и, как лошара, участвую со всеми в сборе этих корзин с продовольствием. И потому сам тащусь за тридевять земель... И потому охреневаю от того, как ей идет платок и вот такая закрытая скромная одежда...

Я хочу раздеть ее... Хочу стащить с головы эту тряпку, жадно зарыться в ее волосы, оттянуть их, впиться в губы, чтобы дыхание перехватило. И потом снова и снова слизывать с губ ее стоны, но...

Еще я хочу идиотом стоять рядом, робко и случайно, невзначай сталкиваясь с ней локтями поверх одежды, хочу исподтишка ловить ее взгляды, хочу этой нежности и кротости в наших отношениях, в которых так много волшебного...

Я хочу дикой страсти с Наташей как с женщиной, которую я хочу низменно, как свою любовницу. И я хочу нежного и высокого с Наташей, которую я хочу возвышенно, как свою женщину... И что мне с этим делать?!

Мы приезжаем в горы только к вечеру.

Пока поднимались по серпантину, дождь шел почти стеной. Было страшно и немного тревожно. Этот район знаменит постоянным сходом селей из - за крутых отрогов.

Заур ловил мой встревоженный взгляд, максимально подбадривал и даже подшучивал.

Но когда пропала сеть, а через какое - то время нам на встречу выехал тяжелый транспорт с проблесковыми маячками и сообщил, что сель все - таки сошла, было не до шуток.

 - Возвращаться на равнину запрещено, - сухо заявил представитель органов, - не проехать, потому что дорогу размыло. Совету свернуть через километр налево и поехать в районный центр.

Заур был сосредоточен и молчалив.

 - Что это значит? - спросила я обеспокоенно, - что мы теперь будем делать?

 - Все нормально, не переживай, - ответил он, окидывая меня спокойным взглядом, - это большой районный центр и тут есть очень красивый отель одного моего товарища. Как только появится связь, я ему наберу. Главное, чтобы он уже работал. Потому что еще два месяца назад они доделывали ремонт.

Я невольно поежилась.

Перспектива вот так зависнуть в горах была такой себе.

Пейзаж за окном становился все более драматичным - от того, как стремительно эту местность накрывал вечер, как насытилась земля влагой ливня, как на душе было.., страшно...

 - Наташа, не дрожи как осиновый лист, а то мне придется тебя согреть, - усмехнулся Заур, - ничего ужасного не произошло. Уже к рассвету разгребут завалы и мы продолжим путь. Дождь в горах не бывает затяжным. Завтра уже будет солнце...

Я для виду кивнула, только чтобы он перестал надо мной подтрунивать, но напряжение не отпускало. Сеть так и не появилась.