Он снова посмотрел на нее, и на этот раз его взгляд был таким пронзительным, что ей показалось, будто он видит насквозь – видит ее панику, ее упрямство, даже чуждую этому миру душу, запертую в теле Анастасии.

– Вы играете с силами, которых не понимаете, – прошептал он с ледяной яростью. – И ваша смерть будет самой малой ценой, которую придется заплатить. Уезжайте. Это не просьба. Это предупреждение. Надеюсь, на сей раз вы окажетесь достаточно благоразумны, чтобы его понять.

В этот момент луч пробившегося сквозь листву солнца упал прямо на герцога, и Анна увидела, как в его золотых глазах вспыхнули зеленые искры, а на идеально бледной коже щек на мгновение проступил причудливый, едва заметный узор, похожий на следы давно заживших ожогов или древние руны. Это было так быстро, что она могла принять это за игру света и тени. Но сердце ее бешено заколотилось.

И в этот миг между ними проскочила та самая искра. Не понимания, нет. А чего-то иного. Острого, болезненного влечения, смешанного с ужасом. Она увидела в нем не просто монстра или угрозу. Она увидела красоту не человеческого и груз, который нес человек, пусть необычный, облеченный властью и могуществом, но все-таки человек из плоти и крови. А следом Анна почувствовала невероятную, всепоглощающую боль, скрытую за маской холодного превосходства.

Он тоже, должно быть, почувствовал это. Его брови чуть дрогнули, а взгляд на миг потерял свою ледяную уверенность, став почти растерянным. Он словно увидел в ней что-то, чего не ожидал увидеть.

Но в этот момент герцог резко отвернулся, разорвав тонкую ниточку, связавшую их взгляды.

– Вы получили свое предупреждение. Больше я вас не побеспокою.

Он шагнул обратно в тень от деревьев и… растворился. Буквально. Не ушел в чащу, не скрылся за деревьями. Его тень будто слилась с другими тенями, и герцог исчез, словно его и не было. Оставив после себя лишь легкое движение воздуха и тот странный, металлический запах, что почувствовала Анна при его приближении.

Она стояла, прижав руку к холодному стволу дерева, и пыталась перевести дыхание. Колени подкашивались. В ушах звенело, а перед глазами все еще стояло лицо – прекрасное, проклятое, исполненное такой тоски и мощи, что ее до сих пор била крупная дрожь.

Он не был просто злодеем. Он был... трагедией. Человеком, который предпочёл обнести свой мир колючей проволокой из гнева и предубеждений.

И она, против всякого здравого смысла, почувствовала не только страх. Она почувствовала жгучую, непозволительную жажду – узнать, что скрывается за этой маской. Прикоснуться и сорвать ее.

Собрав остатки сил, она побрела обратно к дому, к Мишелю и Лилии. Ее мир снова перевернулся с ног на голову. Игра усложнилась. И в ней появился не просто могущественный игрок. Появился человек, который волновал ее так, как никто и никогда прежде.

Однако жизнь продолжалась, а следовать настоятельному совету герцога, как бы притягателен он ни был, Анна не собиралась. И неожиданно, словно оценив её упорство, судьба сделала ей подарок.

Они, как всегда, были в саду, пытались привести в порядок старую беседку, увитую плющом, чтобы можно было где– то сидеть в солнечные дни. Воздух наполняли пение птиц и стук их незамысловатых инструментов.

Внезапно со стороны дороги донёсся слабый, но настойчивый звук колокольчика в отдалении и скрип колес, приближающейся к усадьбе повозки.

Анна замерла, сжимая в руке ржавые садовые ножницы. Лилия побледнела и инстинктивно загородила собой Мишеля.

– Это не он, – прошептала Анна, больше убеждая себя, чем тех, кто стоял рядом. Впрочем, вряд ли экипаж герцога скрипел бы так же нещадно, да и не вешают колокольчики на упряжных лошадей – это знала Анастасия, а значит, и Анна.

Они вышли из– за беседки и увидели у ворот разбитую телегу, как две капли воды похожую на ту, на которой сами приехали в поместье. На облучке сидел тщедушный, болезненного вида мужчина в потертой куртке. Он выглядел испуганно и неуверенно.

– Э– э– э… Хозйка! Здравия тебе, да близким! – прокричал он, не сходя с места и озираясь по сторонам, словно ожидая, что из– за каждого куста на него вот– вот прыгнет призрак. – Меня этого, Мартин зовут. Из деревни я, Дельборо, значит. Привез кой– чего… по просьбе одной доброй души.

Анна медленно подошла к телеге, стараясь выглядеть как можно менее угрожающе.

– И вам не хворать. Что именно и по чьей просьбе?

Извозчик слез и, ковыряя пальцем дыру на локте, пояснил: