— Выспалась? — спрашиваю, садясь. В ответ получаю ледяной взгляд. Она отворачивается и включает кофемашину. Мне, естественно, варить не собирается, но я и не жду. Подхожу к ней, становлюсь за спиной, кладу руки на плечи. Каменеет. — Малыш, давай поговорим.

— Руки убрал, — бросает сухо. Тут же убираю, отступаю на шаг. С неё станется и кипятком в лицо плеснуть, не понимаю, как до сих пор сдерживается. Пусть кричит, бьёт посуду, таскает за волосы. Только не молчит.

— Прости. Прости, что так поступил с тобой. С нами.

— Как «так»? — спрашивает, не оборачиваясь. — «Так» — это когда член засовывают во все предложенные дырки? Или, когда ты потом эту помойку мне несёшь?

Да уж. От неё это звучит не так, как обычно себе представлял. Вздыхаю. Неужели надо так сильно всё усложнять? Секс и секс, для меня это ничего не значило и не значит.

— Это правда для меня ничего не значило, — говорю вслух. Она усмехается и резко разворачивается. Стреляет глазами так, что сердце удар пропускает. Представляю, что только что спустила крючок. С наслаждением спустила, потому что вижу — убила бы без колебаний. Ну же, кричи! Выпусти свою злость, я всё приму. Жду, жду, но она молчит. Кривит губы, словно проглотила что-то мерзкое, и снова отворачивается.

— Это больше не повторится, — говорю, понимая, как жалко звучат оправдания. Но надо продолжать говорить, пока окончательно не закрылась, не отдалилась дальше. Ядвига берёт свой кофе и равнодушно отходит. Садится на барный стул, включает телефон. Как будто я тут пустое место. Бесит. Блядь, как это бесит!

— Как ты себе представляешь нашу жизнь? — начинаю заводиться. — Будем молчать? При Яшке тоже? Ты же знаешь, что развестись сейчас мы не можем.

Она продолжает пить кофе и листать новости. Тяжело опираюсь о столешницу, нависаю над ней, рявкаю:

— Посмотри уже на меня!

Ядвига реагирует не сразу. Дочитывает что-то и медленно поднимает глаза. Да что не так? Почему кричу я, а не она⁈

— Смотрю. Дальше что?

— Блядь! — взрываюсь. — Как ты можешь быть такой спокойной⁈ Я сделал тебе больно, изменил, а ты сидишь, как ни в чём не бывало, и попиваешь ебаный кофе!

В этот момент она как раз делает глоток. Отставляет чашку в сторону, забирает телефон и поднимается. Теперь наши глаза почти вровень. Чувствую — готова в глотку зубами вцепиться. Пусть. Пусть хоть всю кровь выпьет, только снова собой станет.

— Иди. На. Хуй.

Моргаю. К полу прирос, тупо смотрю перед собой, пока она уходит. Хлопает входная дверь. И что теперь делать? Как вопрос решать? Столько переговоров за спиной, а с собственной женой договориться не могу. Но как со стеной разговаривать? Выдыхаю, провожу рукой по волосам. В голове каша. Надо срочно с кем-нибудь поговорить. На ум приходит только брат. Получу свою порцию унижений, зато потом может и совет какой-нибудь даст. Звоню Филу, берёт трубку не сразу, голос сонный. Смотрю на часы: уже семь.

— Сколько дрыхнуть можно? Ты на работу собираешься, или как?

— Или как, — бормочет Фил тихо. — Что тебе надо? Если не срочно, я вешаю трубку.

— Ты один?

— Тебя ебёт?

— Я тоже тебя люблю, братишка. Так один?

— Нет.

— Тогда позвони, когда один останешься. А лучше заедь ко мне в офис.

— Ага, щаз. Ради чего мне переться через пол-Москвы?

Судя по звукам, он выбирается из постели и уходит в другую комнату. Льётся вода, длинный зевок оглушает.

— Ядвига про всё узнала, — говорю, вздыхая. Слышу — поперхнулся.

— Что именно?

— Не строй из себя тупого, не идёт.

— Тупой в нашей семье ты, а я — гений, миллионер и филантроп.

— Хуетроп ты, — обрываю раздражённо. — Она узнала про то, что я с другими спал.

— Как именно? — спрашивает Фил с интересом. Если бы я сам знал.

— Какая разница как? Это не главное.

— Почему ты до сих пор жив? Или ты из больницы звонишь?

— Лучше бы из больницы. Она молчит. Тупо молчит.

Фил присвистывает. Подозрительно долго не отвечает, потом осторожно говорит:

— Слушай, а ты не боишься ножа в спину? Ну, или того, что она киллера наняла?

— Я уже ничему не удивлюсь. Что мне делать?

— Ну-у, это не у меня надо спрашивать. Спроси у себя, жена ж твоя.

— Если бы знал, не позвонил бы!

— Большой бро просит помощи, как мило.

— Зря я позвонил.

— Что она сказала?

— Что будет изменять в ответ. — Произносить это вслух странно. Фил тоже со мной согласен, потому что весело фыркает.

— Ядвига и другой мужчина? Да она же любит тебя, как кошка!

— Любит, — горько хмыкаю. — А что, если уже нет?

— Исключено. За несколько дней невозможно разлюбить. Ты же, когда улетал, ничего за ней не замечал?

— Вроде бы нет. Всё как всегда было. — Пытаюсь вспомнить, как она себя вела перед отъездом. Вроде, как обычно.

— Тогда злится, это нормально. Не лезь пока к ней, пусть перебесится.

Легко сказать: не лезь. Это не ему со Снежной королевой жить. Советчик из Фила, конечно, так себе…