Эдгар, конечно, повздыхал и поломался, причитая, что его потенциал в нашем обществе просто изничтожают, но Лиз за эти дни здорово научилась договариваться с ним методом кнута и пряника. Правда, пряник она всё время забывала. Посему в ночи мы с Эвой услали этих друзей Оушена за платьем, а сами сели пить чай.

А что? Они же сами просили меня не выходить из комнаты ради их блага, вот пусть и отдуваются!

Когда три товарища вернулись и вывалили на кровать нечто, я осознала, что Софи, может быть, и не так уж преувеличивала. Рассмотрев монстра на моей постели, я осторожно уточнила:

– Вы ограбили гнездо сороки?

Даже в вечернем полумраке всё переливалось и сверкало, каждый сантиметр платья был расшит драгоценными камнями, и весило оно, как хорошая кольчуга. Вырез на груди явно желал показать гостям на свадьбе те части тела невесты, которые видеть должен был только муж.

– Это очень дорого, – выдохнула Лиз.

– И полезно! – оживился Эдгар. – Эти каменья можно пустить на восполнение магического запаса!

– Решено, – кивнула я. – Отпарываем. Нужны камушки, Эдгар? За работу.

Оставив Софи демонстрировать озадаченному и возмущённому магу, как работает распарыватель, мы втроём отправились на поиски платьев, из которых можно было достать материалы. Время поджимало, и спасти нас могли лишь таланты Софи и золотые руки Эвы.

– Подойдёт? – спросила я, показывая Эве край пышной юбки. Она решительно покачала головой.

– Слишком узнаваемая ткань. К тому же не сочетается с тканью в основе платья.

– А вот это? Как красиво! – восхитилась Лиз.

– Это же нижняя юбка, – сокрушённо вздохнула Эва. – И она почти прозрачная.

Я щёлкнула пальцами, заставив служанок вздрогнуть и испуганно уставиться на мою руку. Кажется, я снова сделала что-то из ряда вон.

– Умница, Лиз! Тащи это к Софи.

До самого утра мы не сомкнули глаз. Излишки камней были отпороты, вырезы изящно задрапировали кучей слоёв полупрозрачной ткани, а все недостатки стратегически прикрыли кружевом. Эдгар и Лиз в предрассветных сумерках помчались возвращать платье на место, а я рухнула в постель, мечтая уловить хотя бы час сна перед этим ожидаемо трудным днём.

Куда там. С первым лучом солнца двери распахнулись, и в мою комнату ворвалась Моника, её фрейлины и толпа служанок. Так себе начало дня. Почему она явилась лично?

– Просыпайся, солнышко! – пропела мачеха, так и светясь от предвкушения. – Давай же готовить тебя к свадьбе! У меня столько сюрпризов!

Я нежно улыбнулась. Судя по хорошему настроению мачехи, она ещё не знала, сколько у меня для неё сюрпризов.

В этом мире победившего фэнтези вообще существовал кофе? Я бы не отказалась от чашечки двойного эспрессо: глаза так и слипались, а мне надо было изображать счастливую розовощёкую невесту. Впрочем, я и правда была заинтригована: свадьбу с Андреем мы отмечали нищей студентотой, так что мои мечты о роскошном платье, ресторане и букете пошли прахом. Но зато теперь им суждено было сбыться, просто не совсем так, как я ожидала.

Королева не должна была ничего заподозрить, потому свой сонный прищур я пыталась превратить в мечтательную улыбку. Впрочем, Моника была одновременно взбешена ходящими по дворцу сплетнями, взвинчена, бесконечно самоуверенна и злобно предвкушала веселье – всё это я считывала в её лице легко. Это хорошо, что она была уверена в своём преимуществе: опыт подсказывал мне, что именно против таких людей проще всего выигрывать тендеры.

– Не хотела утруждать тебя заботами, – щебетала мачеха, – так что всем занялась сама, и платьем тоже, и оно – просто шедевр. Вышивка камнями и инкрустация, самое драгоценное кружево и шёлк! Я поручила эту задачу своей лучшей модистке и вчера лично убедилась, что оно идеально!

Я сонно кивала в такт её словам. Когда меня, зевающую на ходу, привели в комнату для примерки, самым сложным было изобразить удивление, когда швеи распахнули резные дверцы хранилища.

Я любила создавать немые сцены, это как-то здорово встряхивало всех во дворце. Вот и сейчас модистка с хорёчьим лицом побледнела, швеи покраснели, а Моника позеленела – впору радугу было из них составлять. Мои служанки скромно опустили головы, пряча улыбки.

– Платье… – начала шипеть наша королевская кобра, но я прервала её восторженным криком:

– Оно совершенно! Матушка, я не знаю, как благодарить вас!

Я кинулась к манекену, нахваливая ткани и вышивку, пока на лице Моники происходили потрясающие метаморфозы – казалось, его мнут, как игрушку-антистресс.

– Мне казалось, но выглядело… иначе, – процедила мачеха, бросая на притихших модистку и швей леденящие душу взгляды. – Где камни? На них было потрачено состояние. Согласно традиции платье невесты королевского рода разместят в галерее после торжества. Это платье выглядит… скромным.