— И, Кэтрин, дорогая, кого ты вслед за сплетниками назвала преступником? Если речь шла о лорде Эмерсоне, который по условиям пари станет в этом году моим репетитором, то, дорогая, ты ни в коем случае не должна повторять подобную чушь. Пока суда не было, тебя могут совершенно справедливо обвинить в клевете, порочащей честь герцога. Ты же не имела в виду ничего дурного, верно? К тому же палата лордов уже начала рассмотрение закона, на который ссылается леди Вероника. Он уже несколько веков не применялся и еще до начала суда, уверена, будет отменен.

— А я, леди Мелани, слышал противоположное. Недавно мне довелось пообщаться с секретарем из палаты лордов. Делиться конфиденциальной информацией несколько неверно, но здесь, в неформальной обстановке… Лично я убежден, что герцог Ланчестерский ответит по закону.

Ну кто бы сомневался! Эдвин собственной персоной. Было бы совсем гадко, если бы я его не ждала. А так — повернулась со змеиной улыбкой и посмотрела прямо в глаза врагу:

— Я думаю, нам нет нужды повторять условия нашего пари, лорд ди Монтеро? Великолепно. Я надеюсь, вы позаботитесь о своей невесте? Ой! — и прижала ладонь к губам, словно выболтала то, чего говорить была не должна. Но тут же ударила снова: — Кэтрин, родная, прости! Прости, что испортила тебе сюрприз! Но ведь все равно лорд ди Монтеро не остался бы в стороне, когда тебя обижают. Пусть лучше он делает это как твой официальный жених, ведь иначе люди могут разное подумать. И снова пойдут глупые сплетни про твою семью!

Студенты вокруг загомонили. Все, теперь новость разлетится по всей академии в считаные минуты, затмив прежнюю — о моем поступлении. А затем выплеснется в город. И остановить ее не сможет даже Эдвин, который сейчас сверлит меня яростным взглядом.

Яростным… демоны бы его покусали. Ярости я не боюсь. Меня больше пугают спрятанные за злостью восхищение и какой-то ненормальный голод.

Интересно, Кэтрин наябедничает родителям? Они-то ей поверят. А вот остальные — вряд ли. В смысле — если она вздумает рассказывать, что злая кузина Мелани так сжала ей руку, что едва не сломала, а слезы были от боли, то ее поднимут на смех.

Как меня когда-то. Кэтрин была мастерица устроить все так, чтобы я выглядела не только дурой, но и истеричкой и лгуньей. Причем она умудрялась даже меня убедить в том, что я сама дура.

Теперь мы поменялись местами. И это здорово! Даже страх перед снова неизвестным будущим и беспокойство о нем же не мешали мне получать удовольствие.

А Эдвин… Ничего, главное — спасти Гранта. Это будет означать, что я выиграю пари. И загадаю ему такое желание… а магия не даст драгоценному бывшему мужу вывернуться.

Так что организацией приема я занялась в приподнятом настроении. Благодаря тому, что я не просто планировала, а повторяла прием из своего не-будущего и могла учесть все недочеты того раза, дополнить, улучшить… Я по-настоящему увлеклась и сама не заметила, как прошла почти неделя. Утром я поднималась, посещала храм — игнорировать утреннюю молитву, живя в паломническом домике, недопустимо, — затем завтракала с родителями и отправлялась в академию на учебу. С домашними заданиями я, благо материал знакомый, справлялась на раз-два, а вторую половину дня посвящала подготовке. А вечер был зеркальным отражением утра — простой ужин с родителями и, конечно, дядей Эндрю и снова вечерняя молитва.

Пару раз Гранту удавалось появиться на пороге моего домика и похвастаться успехами в шитье игрушки, но то папа, то дядя Эндрю его неизменно ловили и выпроваживали, а мама и вовсе не постеснялась вывести, цепко держа… за ухо. И Грант не протестовал. Наоборот, я слышала, как они с мамой смеялись где-то там, уже на дорожке к его уединенной келье.

Приятные воспоминания…

Листая список приглашенных, я как-то внезапно осознала, что подготовка, в общем-то, завершена, а прием состоится вот-вот. И пора устраивать последний военный совет. Потому что одних ширм для нашей задумки маловато.

— Во-первых, я думаю, что нам нужно правильно разместить гостей, — высказалась мама. И пояснила в ответ на папин вопросительный взгляд: — Чем родовитее и авторитетнее будут свидетели, тем проще станет отмести лживые обвинения.

— Да знать бы, куда и в какой момент их размещать, — вздохнул дядя Эндрю. — Это все же не битва, где все равно враг может по-своему двинуть войска.

— А с этим разберется Мелани, — кивнула мама. — Дочь, ты рассказывала мне об игрушках, которые когда-то придумала, когда была попечительницей детского праздника при палате лордов.

— Помню. — Я медленно кивнула. — Ты говоришь о…