— Я знаю, что убеждать тебя не волноваться бесполезно, Мелани, но все же не паникуй. С чего бы им менять ловушку? Ты сказала, что закон отменят, но ди Монтеро это знал и без тебя. Твоя осведомленность о деятельности парламента ничем не подозрительна. Скорее наоборот, он бы удивился, если бы ты не попросила генерала узнать о реальном положении дел.

Я кивнула. Я действительно паникую напрасно, тем более мы получили подтверждение, что Вероника идет на прием.

Грант поймал мою руку в свою, наклонился и невесомо поцеловал между костяшками, как раз там, где было пятно.

Волнения и мысли о расчетах как-то сразу испарились, и я могла думать лишь об одном — нельзя поддаваться соблазну. Грант же целовал запястье и хулигански сдвигал манжету.

— Я слышал, на востоке, если девушка желает наградить мужчину, она сдвигает рукав.

— И?..

Я почему-то о подобном не слышала. Не то чтобы я не верила Гранту, но звучало как-то не в восточном стиле. Разве что девы из весенних домов подобным образом приглашают уединиться…

— И награда — это возможность увидеть обнаженную внутреннюю сторону запястья, — пояснил Грант.

М-да, я-то думала, что девушки таким образом в постель зовут.

— Вот как.

— Мелани, а ты о чем подумала? Ты порозовела…

— Давай продолжим расчеты. — Я торопливо отобрала у него и свою руку, и листы с уравнениями. — Ты сказал, что восьмой коэффициент можно изменить, тогда ракушки будут ловить друг друга на пятьдесят шагов дальше. То есть вместе получится почти сотня. Это хорошо. Но восьмой коэффициент — это сопряжение серебра и амальтеи. На что ты собираешься поменять материал артефакта так, чтобы он не стоил как все здание палаты лордов целиком?

Грант вздохнул. Но тут же улыбнулся, глядя на меня искоса. А я закусила губу. Так и есть. Его ум — это одна из его самых привлекательных для меня особенностей. Да, Грант красив, уже вполне по-мужски, несмотря на молодость. Но это в нем не главное.

И я держу пари на что угодно, что мои способности к артефакторике для него не на последнем месте. Так что если я хотела еще больше соблазнить собственного жениха, то я преуспела. Никакое оголенное запястье не сравнится с уравнениями.

Грант прищурился, отобрал у меня бумагу и сперва поменял пропорцию, добавив серебра, а затем ввел в схему вспомогательный узел и с самодовольным смешком предложил мне пересчитать показатели.

Я послушно пересчитала, потом еще раз пересчитала. И получилось, что при удешевлении стоимости материалов и уменьшении веса ракушки дальность действия возрастает еще на двадцать шагов!

— Ты гений, — выдохнула я.

Почему я тоже не додумалась? Решение лежало на поверхности, а ведь Грант увидел расчеты только час назад, тогда как я ими занималась еще в прошлой жизни. Он был недосягаем. Я восхищалась и слегка завидовала. Даже не завидовала, а чувствовала себя луной, блекнущей в ярком сиянии солнца.

Грант уловил перемену моего настроения, склонил голову к плечу, внимательно всматриваясь в мое лицо. Я попыталась спрятаться за расчетами, но… не помогло.

— Мелани. — Он отобрал у меня карандаш и придвинулся ближе.

— М-м-м?

— Что-то не так? — взволнованно спросил он. — Мели, ты чем-то недовольна? Я что-то сделал не так?

— Да если бы, — засмеялась я, сбрасывая с себя наваждение. — Ты слишком хорош для меня, ты знаешь? Слишком умный, слишком красивый, слишком…

— С ума сошла?! — искренне изумился и возмутился он. — Это ты… Я с ума схожу от одной только мысли, что такая девушка обратила на меня внимание. Я ведь думал, что ты никогда… — Он запнулся, вдохнул, выдохнул и продолжил: — Мелани, ты удивительная. Я не просто тебя люблю, я восхищаюсь тобой. Подумаешь, по следам твоей мысли пару раз посчитал и чуть улучшил сопряжение. Это же ерунда! Сама мысль о таком простом и действенном артефакте — это же гениально! Это новое слово в теоретической науке и практике, ты понимаешь?! Это… невообразимо!

Я только ошарашенно кивнула, глядя на Гранта снизу вверх, как завороженная. Он тут же поперхнулся собственными комплиментами, застыл… и уже через секунду мы целовались словно сумасшедшие.

М-да… вот тебе и удержались от соблазна.

Из блаженного марева нас выдернул петух. Да, при храме было свое хозяйство. Но обычно оно пряталось где-то там, в глубине внутренних территорий. Гости в отдельных домиках, окруженных ухоженным садом, с этой стороной храмовой жизни не сталкивались.