– Как ты здесь очутился? – спросила я.

– Ты по-прежнему не запираешься, – пояснил он.

– И?

– И очень плохо изображаешь удивление, Мэйри, – хмыкнул Фостен.

– Странно. Я правда удивлена, – заметила я. – Не ожидала тебя обнаружить здесь на ночь глядя.

– Неужели? – Внезапно он начал приближаться, заставив меня попятиться, чтобы сохранить видимость неуклонно тающей дистанции, но не прятаться же в ванной. – Догадываешься, чем я занимался последние пару часов?

Возможно, принимал холодный душ.

– Напивался? Ты выглядишь, мягко говоря, не в себе.

– Я внимательно читал наше с тобой соглашение.

– Любопытный, конечно, выбор книги на ночь, – отозвалась я. – Пришел рассказать, насколько было интересно?

– Пришел забрать штраф, – промурлыкал он.

– За что? – пробормотала я.

– За соблазнение.

– Прости?!

– Не надо, не извиняйся, Мэйри, – усмехнулся он, встав от меня в полушаге. —Темный лик не даст соврать, мне демонски понравилось.

Стало очевидно: муж воспринимал мой демарш перед зеркалом как приглашение с видом победителя войти в супружескую спальню. И вошел.

Фостен двигался стремительно: одна рука легла на мой затылок, вторая сжала талию. Он склонился и накрыл мои губы требовательным поцелуем. Я настолько растерялась, что ненадолго замерла и забыла возмутиться. Язык умело скользнул по моим сжатым губам, вынудив приоткрыть рот. В коленях появилась слабость.

Хотелось запутать пальцы в его волосах, растрепать небрежно собранные пряди, закрыть глаза и забыться. Всего на секунду – Фостен всегда привлекал меня, как мужчина, но продлить поцелуй до невозвратной точки было полным безумием. Внутри закономерно вспыхнул протест.

С негодованием я оттолкнула мужа, на автомате занесла руку, готовая отвесить пощечину, но он сжал мое запястье и с понимающей усмешкой, глядя в глаза, покачал головой.

– Господи, ты правда не в своем уме? – воскликнула я. – Опять темной магии перебрал?

– Мэйри, не строй из себя недотрогу, – он продолжал усмехаться, совершенно не задетый вспышкой ярости, – мы взрослые люди. Не находишь? Всю седмицу ты развязывала милые бантики на халате. Поверь, я умею понимать намеки…

По-моему, вообще не умеешь. Как было не разглядеть откровенный намек, что тебя посылают в… космос?

– Какие бантики? – угрожающе процедила я.

Фостен выпустил мою руку и, указав на зеркало, напомнил:

– Каждый вечер ты раздевалась перед зеркалом.

Поздравляю, муж, ты попался! Я позволила себе многозначительную паузу и с ироничной интонацией сообщила:

– Фостен, я каждый день раздеваюсь перед зеркалом. И одеваюсь. Говорят, для того зеркала и созданы, чтобы смотреть в них и видеть себя . Но у меня вопрос: как вышло, что ты тоже смотрел на мои бантики? Дай-ка подумать… – Для вида я постучала указательным пальчиком себе по подбородку, словно действительно погрузилась в глубокие размышления. – Похоже, господин Мейн, ты не погасил магию в зеркале и следил за мной? Я права?

– Мэйри… – Он мягко усмехнулся.

– Да?

– Хорошо, что ты не играешь на сцене. Актриса из тебя никудышная.

– А из тебя, господин Мейн, вышел отличный шпион. Не испытываешь неловкости?

– Я должен?

– Что ж, для меня не новость, что совестью ты не обременен. Выходит, дорогой супруг, оштрафовать надо вас. За поцелуй. Именно так написано в соглашении, верно?

– Не поспоришь, леди Мейн.

С понимающей улыбкой он протянул руку, мягко погладил меня по щеке костяшками пальцев, ласково заправил за ухо прядь волос.