– Но что я думаю…

С этими словами Фостен подался ко мне. Его ладони обняли мое лицо, взгляд стал пронизывающим. Склонившись, он прошептал:

– Глупо мелочиться. Начисли сразу два штрафа.

Не давая времени на протест, он приник ко мне с очередным дразнящим, умелым поцелуем. Я была готова растаять, отдать все, что он хотел, получить все, что хотелось мне. Здесь и сейчас. Однако всего месяц назад Фостен, не задумываясь, указал на выход из его спальни. Возможно, он об этом подзабыл, зато я хорошо запомнила.

Отказываясь идти на поводу у влечения, я вывернулась и занесла дрожащую руку, уверенная, что, как и в первый раз, Фостен остановит пощечину. Но он не стал. Смотрел пристально и внимательно. Ждал. На его горле сократился кадык.

Я уронила руку и кивнула:

– Ты знаешь, где выход.

Он тихо хмыкнул, словно сделав какой-то только ему понятный вывод.

– Добрых снов, госпожа Мейн.

Широким шагом муж действительно покинул спальню. Я следила за ним, почти не дыша. Губы пекло, внутри горело. Дверь в покои закрылась. Очень тихо. Комната погрузилась в безмолвие. Пытаясь поставить Фостена на место, я попала в собственную ловушку и испытывала острое разочарование. Не стоило играть с огнем и рассчитывать, что ни за что не обожжешься.

И сны мне снились отнюдь не добрые. В них я позволила мужу сорвать с себя кружевное белье и опрокинуть на кровать. Проснулась в середине ночи, разгоряченная и возбужденная. Перевернувшись на другой бок, я долго лежала, смотрела сквозь темноту на дверь спальни и мысленно ругала темного мага, пробудившего нескромные фантазии.

Утром я выглядела не краше дражайшей свекрови из чайника и представляла собой яркое доказательство, что бессмысленно ложиться спать при любой странной ситуации, как когда-то советовала подруга по универу. Выспаться все равно не удастся. Умных мыслей, как разобраться в случившемся хаосе, тоже не появится.

Раиса, подавшая завтрак в покои, старалась двигаться тихо, словно боялась, что я начну биться электрическими разрядами. Один раз, правда, звонко уронила чайную ложку, но тут же принялась извиняться и сбежала. Вернулась с чайничком, налила ядрено пахнущий отвар в чашку и подвинула мне.

Когда я оторвала взгляд от страницы утреннего «Вестника» и вопросительно посмотрела на зеленовато-коричневый травяной отвар, она пояснила:

– Хозяин Мейн спрашивал, почему ты не пришла к завтраку. Я сказала, что ты захворала. Он посоветовал принести снадобье для хорошего самочувствия. Тобольд заварил.

– Нормально я себя чувствую, – буркнула я и, демонстрируя обратное, потерла ноющий затылок. – Как самочувствие у самого господина Мейна?

– Расчудесное! Очень энергичный! – принялась уверять Раиса.

– Подлец, – недовольно поморщилась я.

Вот у кого совесть крепко спит по ночам, не тревожа сознание.

– Все ясно! Обожди, хозяйка! – вдруг объявила Раи и рванула прочь из гостиной.

Вернулась через некоторое время с новым подносом, на нем стоял маленький заварочный чайник и чистая чашка.

– От головной боли, – пояснила горничная, пытаясь впихнуть мне ненужное лекарство. – Господин дворецкий лично намешал из собственных запасов.

– У меня не болит голова, – буркнула я.

– То есть вы вчера с господином Мейном вино не пили? Вернон сказал, что хозяин не поскромничал.

Я одарила ее выразительным взглядом. В нашем замке ничего не утаишь, буквально офисная жить на минималках.

– Не надо слов! Сейчас все будет! – Раиса всплеснула руками и стремительно понеслась к дверям.

Вернулась с очередным чайником. На столе уже закончилось место и ставить посуду было некуда. Отваров, принесенных сердобольной помощницей, хватило бы на аптекарский киоск.

Однако Раиса притащила не отвар, а густой черный кофе. Она шустро налила полную чашку и передала мне:

– Вэлла специально для тебя сварила. Говорит, что это снадобье мигом снимет хандру.