– Сказал маг, сидящий в замке без света и тепла, как в лютом средневековье, – не осталась я в долгу. – У нас, чтобы ты знал, пещерный человек, цивилизация, мобильная связь и корабли бороздят безграничные просторы космоса!

Фостен снисходительно слушал запальчивую речь и смотрел, как я указываю пальцем в потолок, имея в виду бескрайнее небо над замком Рокнест.

– Ладно, – пришлось поумерить пыл, – пока не бороздят просторы космоса, но скоро начнут. У нас давно на Марс собираются, а у вас тут Марс разве что ретроградным бывает. В смысле, Меркурий. Ну ты понял…

– Не понял, ты сказала слишком много иномирных слов, – заметил он.

– Извини, – вздохнула я. – Просто можно больше не притворяться местной, и я расслабилась.

– А ты притворялась? – с иронией уточнил он, давая понять, что аристократка из меня вышла неубедительная. – В твоем мире нет магии, поэтому его посчитали отсталым.

– Зато в моем мире есть электричество, – снова вступилась я за родной дом. – Очень полезная штука, между прочим. Ты у нас чихнул, а в замке свет закончился и отопление пропало. В следующий раз чихнешь, вообще крыша слетит. И все из-за вашей хваленой магии.

Для экспрессии я взмахнула руками, и в канделябре погасли две свечи из трех, а последняя затрепетала, грозя окунуть нас в полный мрак. В ответ, словно почувствовав, что света стало меньше, в шкафах заскреблись с удвоенным энтузиазмом.

Возникла пауза. Мы с Фостеном посмотрели друг на друга.

– Думаешь, я смогу вернуться? – спросила я.

– Нет. – Он не пытался юлить. – Тебе некуда возвращаться, Мэйри.

Очевидно, для моего мира Мария Новикова мертва. Я давно приняла этот факт и с первой минуты, когда обнаружила, что застряла, не питала надежд, но внутри все равно отчего-то сжалось.

– Умеешь ты быть честным, – пробормотала на выдохе. – Теперь, когда ты обо знаешь все, как мы поступим дальше?

– Сколько тебе надо времени, чтобы собрать вещи? – немедленно спросил он да с такой подозрительной охотой, что захотелось потушить последнюю свечу и устроить ему темную.

– Ты серьезно? Больше не считаешь идею изображать супругов хорошей?

– Идея неплоха, но в замке стало шумно… – Он многозначительно примолк.

– Между прочим, соглашение я подписывала собственной рукой, своей росписью, а не Ивонны Артисс! – не моргнув глазом, соврала я.

– И суетливо.

– Ладно, просто скажи свои условия, – сдалась я.

– С этого момента ты будешь приходить ко мне прежде, чем принимать решения.

– А если я просто захочу купить булавки?

– Решения, не связанные с покупками.

– А лошадь?

– Тебе хватит трех дней, чтобы собрать вещи? Скоро полнолуние, отличное время расторгнуть брак…

– Господин Мейн, вы же темный маг! Никогда не подумала бы, что опуститесь до шантажа, – с фальшивым неодобрением покачала я головой. – Ты же в курсе, что принимать общие решения – это признак крепкой и дружной семьи?

– Ну мы же женаты, – хмыкнул Фостен.

Мы скрепили соглашение рукопожатием. Долго смотрели глаза в глаза, на расцепляя пальцев, пока внезапно сама собой не погасла последняя свеча. Казалось, кто-то невидимый дунул на язычок пламени, кабинет погрузился в кромешную темноту. Инфернальные шорохи и шепотки стали еще громче.

– Почему в твоем кабинете так жутко? – прошептала я.

Сначала Фостен зажег один огонек, и по стенам расползлись кривые, вытянутые тени. Потом, сжав между пальцами фитиль, запалил другую свечу.

Пока мы добирались до женской половины замка, а идти одна по темным коридорам я наотрез отказалась, оплавленные свечи гасли три раза. Меня не покидало странное ощущение, будто из густого мрака за нами кто-то наблюдает.