– Фостен, проснись же!

Секундой позже он сделал резкий выпад: схватил меня за запястье и дернул на себя. Ойкнуть не успела, как уткнулась носом в крепкую мужнину грудь, а сверху меня категорично придавило тяжеленькой ладонью.

– Спи, – промычал он.

– А мне дают? – извиваясь ужом, возмутилась я.

– Не елозь, неспокойная, – сонно пробормотал тот, – я хочу выспаться.

– Да зашибись! – разозлилась я. – А мне хотелось таскать по замку твою мать?!

– Ты невероятно горячая, когда сквернословишь, но давай сегодня спать, – прошептал он и ловко повернулся, подминая меня под себя.

В мгновение ока я оказалась прижата к матрацу, придавлена поперек ребер сильной рукой. Волосы лезли в лицо, дышать было нечем.

– Фостен… – сцедила я.

Сверху бедра припечатало тяжелой ногой. Если подумать, дома я точно так же обнимала большого плюшевого гуся, которого на работе подарили девчонки из секретариата. Они долго хихикали, что спать в одиночестве женщине под тридцать запрещено законом и всучили на день рождения игрушку в человеческий рост. Когда я везла ее в такси, водитель смотрел на меня через зеркало и ухмылялся. Полагаю, вид у нас с гусем был унылый.

– Господин Мейн, лежать под вашим боком очень уютно, но ваша матушка сейчас с нами. – Изловчившись, я пихнула острым локтем ему в ребра. – Немедленно проснись! Ты должен ее утихомирить.

– Мэйри? – Фостен очнулся резко, словно в один момент включился. – Что ты делаешь в моей кровати?

– Насчитываю штрафы! – съязвила я. – По нашему соглашению, ты мне уже должен кучу денег. Убери ногу, если не хочешь разориться!

Он откатился. Дышать сразу стало легче, подвижность вернулась. Повозившись, я села и недовольно заправила за уши взлохмаченные волосы.

Муж растер лицо ладонями, видимо, пытаясь привести в порядок мысли и проговорил:

– Так, давай с самого начала. Ты сказала, что моя мать снова объявилась?

– Именно! Говори потише, – перешла я на шепот, – она нас слышит. Луиза возникла в женских покоях и вела себя, как чокнутая барабашка. Позволь сказать одну вещь. Если она таким образом благословляла всех твоих жен, тогда мне понятно, почему они утаскивали сервизы и лошадей. Это моральная компенсация за общение со свекровью!

– Она в твоих покоях?

– Нет, она на твоем столе. – Я кивнула на маленький столик.

Возникла странная пауза. Фостен недоверчиво смотрел на пузатенький чайник. Со стороны казалось, будто тот выплевывал из носика платок.

– Луиза в чайнике? – с расстановкой произнес он.

– Ну извини, – развела я руками. – Погребальной урны у меня под рукой не оказалось. Что смогла найти, в том и принесла. Еле дотащила, между прочим. Это вообще нормально, что призрак весит, как чугунный мост?

– Как ты сумела засунуть ее в чайник?

– Силой убеждения.

– Поверить не могу, – пробормотал он себе под нос и поспешно скатился с кровати. – Луиза Мейн полезла в чайник, как паршивый джинн?

– Паршивым джинном она станет, если ты ее к этому чайнику привяжешь, – заметила я, с интересом рассматривая широкую красивую спину мужа, узкую талию и длинные ноги, скрытые черными штанами.

– Постой! – Резко обернулся Фостен. – Что ты сказала?

– Да я много что сказала, – заметила я.

Впервые с момента знакомства муж одарил меня чарующей улыбкой, внезапно смягчившей черты лица. Тот факт, что он умел улыбаться, показался ошеломительным.

– Умница, Мэйри.

– Спасибо, конечно, – протянула я, – меня впервые хвалят за болтливость.

Между тем он приблизился к столу. Носовой платок внезапно затрепыхался, как реющее на ветру знамя. По всей видимости, Луиза пыталась его выковырять из дырочки, но не добилась успеха. Фостен обхватил чайник ладонями и начал что-то бормотать под нос.