– В верхних шкафах хранятся фолианты Луизы Мейн. – Он сощурился. – Ты решила почитать на ночь?

– Поссорились с Тобольдом, и он отказался готовить.

– Поэтому ты решила научиться готовить сама, – с иронией заключил Фостен.

– Не издевайтесь, господин Мейн.

– Да я тебе завидую, – хмыкнул он. – Как вы поссорились в это время?

– Ну не один ты любишь поесть среди ночи, – намекнула ему на банкет в одиночестве. – У нашего повара хранится… хранилась сковорода со священными пригорелостями. Мы с Раисой ее отмыли и пожарили яичницу. Тобольд оскорбился. Хочу ему подарить поваренную книгу. Ты же сможешь ее заколдовать?

– Решила проклясть повара? – Фостен чуток поменялся в лице и позу из расслабленной в напряженную тоже поменял, в смысле, опустил закинутую на колено ногу. – Ивонна, да ты страшная женщина!

– По-моему, это ты страшный человек! – возмутилась я. – Не в курсе, что нормальные люди после ссоры не проклинают, а пытаются помириться? Создадим для Тобольда, так сказать, новую священную сковородку.

– Решила превратить книгу в сковородку? – озадачился он, явно не поняв гениального плана. – Зачем тебе магия? Просто закажи похожую. Тобольд продастся даже за новый ковшик.

– Это было образное выражение. – Я покачала головой, намекая, что товарищ маг, похоже, безнадежен. – Просто хочу, чтобы ты поменял надписи на обложке, как умеешь. Ему нужна книга рецептов от Клода Салазара. Давай наколдуем! У нас же темная магия бесплатная.

– С чего ты решила, что она бесплатная? – поинтересовался он.

Я опешила от намека на товарно-денежные отношения.

– Вообще-то, с жены брать оплату за магию – некрасиво. Это как переложить деньги из правого кармана в левый.

– У нас, если я правильно помню, соглашение.

– А если правильно помню я, то мы по-прежнему в официальном браке! – возмутилась я. – Не пытайтесь, господин Мейн, нажиться на своей семье. Глядишь, из поваренной книги Тобольд еще знаний почерпнет.

– Я понял, – протянул Фостен. – Ты наивно веришь в чудеса.

Не опустившись до ответа на ехидное замечание, а то недолго до платной магии доспориться, с независимым видом я начала подниматься по деревянной лестнице в галерею.

– Справа или слева? – не оборачиваясь, спросила у Фостена.

– Второй шкаф справа.

Я повернулась в нужном направлении.

– Справа от меня, – донеслось снизу.

– Черт, – буркнула себе под нос.

Тихо ворча, я подошла к нужному шкафу и раскрыла стеклянные дверцы. Пахнуло затхлостью старых книг и, как оглашенная, вылетела моль. Видимо, не чаяла остаться в живых и вырваться на свободу прежде, чем начнет точить бумагу вместо шерстяных варежек.

Подождав, не вылетит ли следом за молью какая-нибудь внезапная гадость, я внимательно рассмотрела стоящие томики и не нашла ни одного корешка с названием. Пришлось вытаскивать наобум. На черной кожаной обложке был начертан полу-истертый знак. Видимо, колдовской.

На поверку книга с желтоватыми рыхлыми страницами оказалась рукописной и отдаленно напоминала блокноты с рецептами моей бабули. Интернетом она пользоваться так и не научилась, записывала услышанные от подружек рецепты аккуратненьким круглым почерком в тетрадки. У меня в шкафу до сих пор хранится целая стопка этих рукописных сборников. В смысле, хранилась. Сейчас даже я не хранюсь в старой квартире и в прежнем мире.

С интересом я полистала книгу и вчиталась в рецепт…

– Фостен, – знатно озадачившись, обратилась к мужу, – ты когда-нибудь пробовал жаркое с бледной поганкой?

– Нет, – отозвался он.

Логично, иначе не выжил бы.

– Просто продукты очень странные, – пояснила я.

– Потому что это не еда, а колдовское зелье, – донеслось сдержанное пояснение.