Как выяснилось позже, пламя вспыхнуло одновременно во всех каминах замка, даже в тех, где не было дров. И в один момент оно погасло. Громче всех возмущался Тобольд. В самый разгар готовки дырчатые конфорки на плите, словно по указке дирижера, выплюнули в воздух длинные пики бесконтрольного огня и потухли намертво, оставив всех жителей без горячего ужина.

О кухонной катастрофе мы узнали от невозмутимого Вернона, когда он принес в мужскую спальню холодные закуски вместо нормальной еды. Дворецкий вошел, деликатно постучавшись, и бросил выразительный взгляд на весело горящий камин.

– Горит? – уточнил он, словно ему было крайне необходимо подтверждение необычному зрелищу.

– Почему бы ему не гореть? – удивился Фостен.

И тут у Вернона случился звездный час, вернее, звездная минута. На одном дыхании он рассказал о проблеме с каминами, впавшем в коматозное состояние кухонном очаге и перегоревших по всему замку магических лампах. Под конец у него закончился кислород. Он выставил палец в немой просьбе глотнуть воздуха, вздохнул и договорил:

– А в ваших покоях, леди Мейн, мы расставили свечи.

– Благодарю, – кивнула я. – Скажите, Раиса уже проснулась?

– Горничная еще не пробуждалась, – сухо проинформировал дворецкий и снял колпак с пристроенного на стол круглого блюда с холодным мясным пирогом. – Очаг не зажигается. Придется ужинать тем, что темный лик послал.

– Вы о Вэлле? – пошутила я.

– Не удивлюсь, если эта женщина со скалкой окажется реинкарнацией темного лика, – пафосно объявил он. – Приятного вечера.

Прежде чем Вернон вышел, я попросила его обязательно дать мне знать, когда Раи очнется.

– Спасибо, что помог ей, – поблагодарила я мужа.

– В моем замке от проклятий не умирают, – отозвался он, примеряясь столовыми приборами к куску пирога. – Но, полагаю, этому дитя стоит объяснить, что опасно брать в руки артефакты. Я видел след на ее ладони. Она укололась проклятой вещью. Возможно, искала артефакты, чтобы что-то продать и поранилась, – невозмутимо предположил Фостен совершенно чудовищную, на мой взгляд, вещь.

– Ты обвиняешь мою помощницу в воровстве? – опешила я.

– На мужской половине слуги убираются под присмотром Вернона. Кабинет он приводит в порядок лично, – напомнил Фостен.

Действительно дворецкий изредка ходил по кабинету и подмахивал по дверцам шкафов серым веничком из перьев неопознанной птицы, но даже с посредственной уборкой пыль на поверхностях не накапливалась. Видимо, комната была заговорена какими-то особенными заклятьями, не позволяющими превратить брутальное логово злого колдуна в неопрятную избушку на курьих ножках.

– Хорошо, возможно, она забралась в кабинет из любопытства, – добавил он.

– Благодарю за доверие, – с сарказмом прокомментировала я.

– В любом случае, Мария, разберись со своей служанкой, – голосом, не терпящим возражений, приказал Фостен.

– Ты же не намекаешь, что я должна выслать ее из замка? – тихо спросила я.

– Разве я намекаю? – невозмутимо уточнил он. – Я вполне определенно об этом говорю. Как только она достаточно окрепнет, пусть собирает вещи.

– Так…

Аппетит пропал напрочь. Отложив приборы, я вытерла рот салфеткой, хотя не съела ни кусочка, и поднялась. Темно-синий мужской халат из гардероба мужа был мне безнадежно велик. Пришлось подтянуть пояс, чтобы не потерять по дороге. Фостен наблюдал за моими сборами в заинтересованном молчании и не пытался остановить.

– Приятного ужина, дорогой супруг, – пожелала я.

– Куда ты? – наконец уточнил он и невозмутим прихлебнул вино.

– Займусь воспитанием сознательности в слугах.

Лампы в коридорах действительно почти не горели, оставшиеся целенькими едва-едва теплились. Пару раз я споткнулась о длинный подол и перемахнула через последнюю ступеньку, не углядев ее в потемках гулкого холла.