Окрестности Рокнеста давно погрузились в темноту, окна ослепли, и в них отражались свечи, расставленные по моим покоям. Я переоделась в ночную сорочку и кружевной халат. Хотела расчесаться и возле шкатулки с магической щеткой обнаружила длинную булавку из черненного серебра с острием и петелькой на головке.

Ничего похожего в своих украшениях, в смысле, в украшениях Ивонны Артисс, привезенных в замок, мне не встречалось. Нахмурившись, я взяла булавку в руки и посмотрела на свет. К пустому ушку, по всей видимости, когда-то были прикреплены подвески, но они растерялись. Металл тревожно покалывал пальцы.

– Леди Мейн, – позвала меня из гостиной супруга Фрейса, которая присматривала за Раи.

– Что случилось, Этония? – выглянула я из спальни.

– Вы просили сказать, когда ваша помощница придет в себя. Раиса очнулась, – пояснила она и заметила у меня булавку. – Нашла булавку на полу в коридоре и принесла сюда. Подвески, правда, отыскать не удалось.

Ощущая внутри глухое беспокойство, я поблагодарила горничную за внимательность и задумчиво посмотрела на острое жало булавки. Таким легко не только проколоть одежду, но и пораниться.

Комната Раисы утопала в полумраке. Горела одна свеча в подсвечнике, и света она давала немного. Бледная, осунувшаяся горничная, прикрытая плотным стеганым одеялом, полулежала на подушке. При моем появлении она попыталась выпрямиться.

– Лежи, – махнула я рукой. – Не вставай.

– Этония сказала, что я чуть не умерла, а господин Мейн меня вылечил, – быстро проговорила Раи, рассматривая меня лихорадочно блестящими глазами.

– Он спас тебя, – согласилась я и посмотрела на Этонию, стоящую в дверях.

Та сразу сориентировалась и, изобразив вежливый книксен, оставила нас с девушкой одних. Дверь тихо закрылась.

– Он злится? – забеспокоилась Раиса. – В замке опять нет света…

– Раи, ты должна мне рассказать, что случилось, – попросила я, стараясь говорить спокойным голосом. – Только не ври. Как ты получила проклятье? Ты брала в кабинете господина Мейна какие-то артефакты?

– Нет! – От волнения Раиса схватила меня за руку ледяными пальцами и затараторила: – Я никогда не приближалась к его кабинету! Ни разочка! Ты же знаешь, я даже к почтовой шкатулке не прикасаюсь. Светлым ликом клянусь!

– Тогда что случилось?

– Я почти ничего не помню, – призналась она. – Помню, вышла из покоев…

– И?

– Там был человек, – неуверенно произнесла Раи, видимо, пытаясь воскресить в памяти события сегодняшнего дня.

– Кто-то из слуг? – уточнила я.

– Не помню лица, – жалобно прошептала она. – Но я точно его знаю!

Внезапно на стене, добавив жути, мигнули светильники. На мгновение комнату залило ярким светом, и снова пространство наполнила темнота, едва-едва разбавленная нестройным свечным огоньком.

– Хозяйка, не подумай, что я свихнулась, – серьезно проговорила Раи. – Мне кажется, он чем-то меня уколол, а потом я потеряла сознание.

– Булавкой?

Раи покачала головой, давая понять, что не может вспомнить. Пришлось прекратить допрос, посоветовать ей хорошенько отдохнуть и, прихватив булавку, отправиться к ненаглядному мужу. Пусть разбирается, что за странные вещи творятся в замке, а не набрасывается с обвинениями на мою горничную.

Ощущение, что за мной кто-то следует в коридоре и буквально дышит в затылок появилось внезапно. Уверенная, что увижу кого-то из слуг, я обернулась через плечо. Едва тлевшие огоньки в стенных светильниках разом очнулись и вспыхнули. Мужчина в черном, с лицом, закрытым темным платком, показался до нелепости гротескным, словно выбрался в Рокнест прямиком из второсортного комикса. Разве что затасканной шляпы с широкими полями не хватало. Однако я узнала его по ярко-синим совершенно безумным глазам.

– Сойер?

Не произнося ни слова, он швырнул в мою сторону горсть сверкающего песка. Блестки переливались в медленно гаснущем свете магических ламп. Инстинктивно, спасая глаза, я прикрылась рукой, и отшатнулась к стене. Еще не осознала, что не чувствую ног, а уже осела на пол. Хотела крикнуть и позвать на помощь, но из горла вырвался едва слышный сип.