– Темный лик нам помоги, – внезапно обратился Фостен к высшему руководству.

А потом начался форменный ад! В смысле, форменные сто метров ада, потому как дальше он уехать мне не позволил. Не успела повозка сдвинуться с места, а кобыла переместиться хоть на корпус вперед, со стороны достопочтенного мужа посыпались комментарии.

– Что ты дергаешь? – искренне критиковал он. – Зачем тянешь? Не гони!

В какой-то момент мы подпрыгнули на кочке и со стороны Фостена немедленно донеслось недовольное:

– Обязательно на стиральную доску выезжать?

Когда пришло время поворачивать и лошадь, и коляску в обратном направлении, я уже покрылась испариной и вцепилась в вожжи так, словно ничего ценнее в собственных руках не держала.

– Ну все… – пробормотала я и рявкнула единорогу: – Стоп!

Зефира немедленно встала, даже не пришлось ничего делать с этими чертовыми вожжами. Полагаю, наш спортивный комментатор на минималках достал и демоницу.

– Хорошо, теперь я поеду… – начал Фостен.

– Слезай! – дернула я подбородком. – Ты возвращаешься в замок пешочком. Подышишь свежим воздухом, поучишься постигать дзен.

– Что такое дзен?

– То, чего нам обоим сейчас не хватает! – отрезала я. – Мы с Зефирой как-нибудь сами тихонечко доедем.

– Я буду молчать, – пообещал он, стараясь сдержать смех.

– Ты будешь молча идти, – не дрогнула я.

– Обещаю, больше никаких советов!

– Советы?! – задохнулась я от возмущения. – Знаешь, где я видела твои советы?

– Уточни, – зачем-то откомментировал он риторический вопрос.

– В гробу и в белых тапочках! Борщ за уроки вождения? Ха-ха три раза! Вообще ни ложки не заслужил! Слезай!

Он действительно соскочил с коляски, а мы с единорогом прекрасно развернулись и добрались до замка. Управлять демонической кобылой особо не пришлось: прекрасно докатила двуколку без моих приказов и послушно встала напротив главного входа, где нашего возвращения дожидалась целая компания слуг. Наверное, сделали ставки: приедем обратно на коляске или на своих двоих.

– А господин Мейн? – испугался дворецкий.

– Решил прогуляться и подумать о вечном, – передавая вожжи Фрейсу, сухо бросила я.

Чувствуя себя страшно сердитой, я поднялась в женские покои. На отмытом до блеска полу, свернувшись клубочком, как рыжий котенок, без сознания лежала Раиса. Меня бросило в жар.

– Бог мой, Раи! – Я рванула к горничной и, присев рядом, заглянула в лицо.

На коже с посеревшими веснушками в разные стороны расползался черный хаотичный рисунок, словно нанесенный ручкой с тонким гелевым стержнем. Никогда ничего подобного не видела!

К тому времени, как наказанный пешей прогулкой муж появился в замке, мы перенесли Раису в ее спальню и уложили на узкую кровать. Всполошенные слуги заглядывали в комнату сквозь дверной проем, остановившись на пороге. Фостен вошел под испуганные шепотки, бросил насмешливый взгляд на знак двуединого, висящий на стене в изголовье кровати. Он остановился, уперев руки в бока, и посмотрел на бессознательную девушку сверху вниз.

– Когда я вернулась, она уже лежала на полу без сознания, – в растерянности пояснила я. – Ты ведь сможешь ей помочь?

– Наверное, схватилась за какой-нибудь артефакт, – предположил Вернон.

– Разве я не просила убрать опасные артефакты? – ощетинилась я.

– Госпожа Мейн, что вы на меня срываетесь? Может, этот ребенок залез, куда не следует, – проворчал дворецкий. – Ваша горничная любопытна…

– Выйди, – тихо перебил нас Фостен.

Кашлянув, Вернон бочком продвинулся к выходу, за ним поспешно последовал Хэллавин. Именно он перенес девушку на кровать. Сам вызвался – приказывать не пришлось.

– Мария, ты тоже, – добавил муж, стягивая с себя куртку.

– Можно мне остаться?