Две недели спустя после обещания Фостена научить меня управлять двухместной повозкой, погода наладилась. Ветер обдул дороги, яркое солнце, к концу мая ставшее по-настоящему горячим, иссушило лужи. После завтрака мы собрались на первый урок.

За дни вынужденного ожидания я успела прочитать самоучитель по управлению лошадью, запряженной в повозку. Стала очень умной и начитанной, знала, как правильно держать вожжи. В теории. До практики мы же ни разу не добрались! Еще я прочитала, что лошадку следует непременно натренировать прежде, чем лихо рассекать по окрестным проселочным дорогам.

– У тебя не лошадь, а единорог, – пояснил Фостен и указал на брехливую собачку, сидящую у меня на руках. – Для нее не проблема идти в упряжи. Отпускай.

– Ага, – с готовностью согласилась я и поставила демона на засыпанный сухой соломой пол конюшни. – Зефирка, превращайся в лошадь!

Бах! Перед нами стояла черная корова и смотрела большими печальными глазами. От неожиданности Фрейс, взявшийся запрячь благородного демона в повозку, издевательски фыркнул.

– Думаешь, не запрягу в таком виде? – сцедила я, уперев руки в бока, и величественно кивнула слуге: – Фрейс, наденьте на корову седло!

– На эту? – уточнил он.

– А вы здесь видите верблюда?

Не успела договорить, как перед нами, заставив отшатнуться в разные стороны, появилась высоченная одногорбая верблюдица черного цвета. Она индифферентно перемалывала между зубов жвачку и нехорошо косилась, словно собиралась ее плюнуть в любого, кто окажется в радиусе поражения.

– Ну спасибо, что не слоном! – возмутилась я.

– Не подавай ей идеи, – сквозь зубы попросил Фостен.

– Ты же была лошадью! – решительно продолжала подавать я идеи, но уже правильные. – Обычной нормальной лошадью! Что за ослиное упрямство?

Вжух! Перед нами появилась ослица, оглаживающая себя хвостом по бокам. Один раз она стеганула по мне, будто специально старалась дотянуться.

– Черт тебя возьми, хватит хвостом махать! – возмутилась я. – У нас даже мух нет!

Фостен следил за провальными переговорами с издевательской ухмылкой, не очень широкой, чтобы меня не обидеть, но заметной. Покачав головой, он высказал несколько резких слов на незнакомом языке. Я считала этот язык магическим, специально придуманным для заклинаний.

По телу ослицы пронеслась знакомая волна, и секундой позже перед нами стояла вороная кобыла. Вовсе не тонконогая красавица, какой мы впервые увидели единорога на рынке у цыгана, а крепкая и коренастая, рабоче-крестьянской породы (если, конечно, такая порода существовала).

– Дождалась, что на тебя наорали? – проворчала я, обращаясь к норовистой парнокопытной демонице.

Не обращая внимания, что Зефирка недовольно застригла ушами и упреждающе затопталась на месте, Фостен быстро привязал к черной гриве красную плетеную ленточку. Видимо, поводок, не позволяющий менять обличие. Внезапно из черных ноздрей у кобылы вышел пар, как у дракона.

– Прекрати пускать пар, иначе в чайник переименую! – возмутилась я. – В прошлый раз с веревкой ходила и ничего, а тут на ленту огрызается.

Муж следил, как я отчитываю подшефного единорога, с издевательской улыбкой.

– Запрягай, – приказал он слуге и ободряюще похлопал лошадь по гладкому боку.

Через час мы выезжали из замковых ворот. Двуколка, коляска с двумя большими колесами, мягко преодолевала неровности. Мы плавно покачивались на сиденье, пока переезжали крепостной мост. Фостен довез нас до прямого участка дороги и передал вожжи. У меня от волнения тряслись руки.

– Готова?

Черт возьми, я получила водительские права в старом мире и прочитала самоучитель по управлению повозкой! Конечно, готова!

– С богом! – пробормотала под нос, чувствуя себя на пороге исполнения самого большого желания.

– Ты неправильно держишь вожжи, – мрачным голосом проговорил муж и с особой тщательностью прочитал лекцию, как следовало держать их правильно. – Трогайся.

– Трогайся! – громко повторила я, приказывая Зефире шагать.