В коридоре под дверью обнаружилась большая черная пума. Просочиться в спальню к колдуну нечисть не могла ни в каком виде и никому не позволила. Видимо, весь день охраняла покои от вторжения жителей замка.

– Пропусти, – сухо приказал Фостен.

Она мазнула по нему безразличным взглядом, в высшей степени нахально зевнула и грациозно поднялась. Мгновением позже возле моих ног скакала маленькая лупоглазая собачка с тонким хвостиком и крошечным витым рогом промеж восторженно торчащих ушей.

– Что это? – тихо спросил колдун.

– Рогатая собачка, – развеселилась я, подхватывая звонкое, как колокольчик, рогатое чудо-юдо. Собачка принялась восторженно лизать мой подбородок, словно мы не виделись сто лет, и бедняга страшно соскучилась.

– Темный лик, помоги, – неодобрительно покачал неприбранной головой Фостен. – Единорожина, разве можно так подлизываться? Даже мне стыдно за твой демонический вид.

Зефира резко повернула голову и сварливо зарычала, продемонстрировав клыки.

До хозяйственного крыла собачка доехала на руках, дерзко огрызаясь на колдуна, когда тот пытался приобнять меня за плечи или хотя бы положить ладонь на талию. В пустой кухне, где слуги успели до блеска отмыть все поверхности, на обеденном столе стояли прикрытые колпаками тарелки и большое блюдо.

– Они так намекнули, что не стоит никого будить? – фыркнула я, выпуская рвущуюся из рук собаку.

В полете та превратилась в кошку, мягко приземлилась на плитки и с гордым видом двинула в сторону миски. Рог по-прежнему важно торчал изо лба. Плошки с кошачьим ужином стояли возле стены. Зефира воткнулась острием рога в стенную облицовку и яростно зашипела. Вокруг ушастой башки закружились звездочки, как в мультиках, когда герой обо что-то ударялся макушкой. Думала, что сейчас от досады превратится в единорога, но кошке не хотелось терять время. Рог исчез, и она беспрепятственно принялась с чавканьем есть.

Между тем внучатый племенник короля – да просто монаршая кровь! – проигнорировал приготовленный поваром ужин и пожелал подкрепиться едой простого иномирного народа. Однако вместо борща в холодильной кладовой я обнаружила пустую кастрюлю с поварешкой внутри и с надкушенным куском хлеба на дне, которым, похоже, с особой тщательностью до блеска обтерли стенки.

– Это не намек никого не будить, а извинения, что борща не осталось, – вернувшись, указала я на накрытый стол.

Мы решили быть непривередливыми. Ели то, что Тобольд настряпал: идеально прожаренный стейк, крошечные картофелины, порезанные овощи с какой-то совершенно неземной заправкой (не устану повторять: благослови двуединый книгу с рецептами). В общем, быть непривередливым сегодняшним вечером оказалось очень приятно, сытно и вкусно.

– Но ты ведь наваришь этого своего простонародного кушанья из свеклы и капусты? – спросил Фостен.

– Это тебе дорого обойдется, – заметила я.

– Разве не ты говорила, что нельзя зарабатывать на семье? – возмутился он, и я с ухмылкой пожала плечами.

На некоторое время в кухне воцарилось задумчивое молчание. Фостен насадил на вилочные зубцы кусок мяса с кровью, внимательно посмотрел его на свет, перевел взгляд на меня и уронил:

– Сколько?

– Ты умеешь управлять коляской? – деловито поинтересовалась я.

– Мне кажется, ты начала очень издалека, – верно заметил он. – Я умею управлять коляской, но почему ты спросила?

– Научи.

– Чтобы ты ездила сама? – уточнил он таким тоном, словно посчитал меня чуток безумной, и, отложив приборы, скрестил руки на груди.

По всему было видно, что господин темный маг приготовился к долгой осаде.

– Откуда столько скепсиса в голосе? – фыркнула я, указав в него вилкой. – Мы с Зефирой прекрасно поладим! Я буду аккуратным водителем.

– Кем?

Я потрясла вилкой, пытаясь вспомнить, как называют человека, управляющего каретой. Как часто бывает, когда нужно немедленно сказать какое-нибудь слово, оно напрочь выпало из памяти, оставив бесящее ощущение, что сейчас точно вспомнится! Однако в черной дыре, образовавшейся в голове, вообще никаких слов не водилось.