– В смысле, кучером, – нашлась я. – Извозчиком! Управленцем! Короче, ты понял, что я пытаюсь сказать. Научишь?

– Ты умеешь ездить верхом? – уточнил он.

– Зачем мне ездить верхом? Я собираюсь запрягать лошадь и ездить в коляске.

– Совершенно исключено, – отказался Фостен.

– Почему? – обиделась я.

– Не хочу стать вдовцом по-настоящему, – сухо отозвался он.

– Тогда найму наставника.

– Я сделаю вдовой его супругу, – спокойно объявил темный маг, по утру открывший в себе чакру ревности. – А ты сделаешь его детей сиротами.

– Я найму холостого и бездетного наставника.

Вновь возникло глубокомысленное молчание, разбавленное лишь басовитым мяуканьем кошки. Она доела свой ужин и очень хотела испробовать нашего.

Внезапно Фостен показал мне три пальца: мизинец, безымянный и средний. Я их пересчитала, пытаясь понять скральный смысл этого жеста. Смысл не улавливался

– Ты так изящно пытаешься меня послать? – уточнила я. – И явно не в женский будуар.

– Три, – ничего толком не объяснив, показал Фостен.

– Я вижу. Три пальца. И? – согласилась я, и он одарил меня выразительным взглядом. – Мне нужна помощь зала. Намекни хотя бы, что ты пытаешься сказать.

– Три кастрюли свекольной похлебки, и я тебя научу управлять лошадью в упряжи.

– Боже, Фостен, – я не сдержала смеха, – меня впервые шантажируют, чтобы заставить готовить борщ!

Целую неделю господин Мейн покупал коляску. Когда ее привезли под скорбные стенания Хэллавина, что он-то только во сне видит черный брутальный сервиз, заказанный по каталогу, еще на неделю зарядили дожди. В непогоду Фостен наотрез отказался проводить уроки «вождения», но природа за эти серые сумрачные дни окончательно расцвела. Лесистые горы, обступающие Рокнест полукольцом, полностью зазеленели, и издалека казалось, будто склоны покрылись мягким ковром.

В замке между тем завелся потусторонний гость. Слуги утверждали, что по коридорам летает очередной пробудившийся призрак кого-то из предков Мейнов: перевешивает картины, срывает шторы и просто шастает по гостиным, чтобы попугать народ. Фостен заявил, что по ночам хулиганит единорог, и тем самым попытался прекратить разговоры.

– Единорог умеет превращаться в человека? – поинтересовалась я.

– Нет, – не поднимая взгляда от свежего «Вестника», буквально утащенного у меня из-под носа, ответил муж.

– В таком случае, вызовем охотников за привидениями?

– Кого? – не понял он, наконец потрудившись поднять голову и посмотреть на меня, правда, как на идиотку.

Казалось, он представлял охотников за привидениями не смелыми ребятами с какими-нибудь магическими мешками, куда усаживают нечисть, а бородатым ансамблем песни и пляски, устроившим в нашей гостиной горячее шоу. Признаться, у меня в воображении они рисовались именно так: мускулистыми заводными бородачами, выкрикивающими в воздух сексуально-резковатые слова на латинском языке. Практически горячими братьями из старого сериала о сверхъестественном.

– Раз ты не хочешь видеть в замке охотников, может, выпустим нашу маменьку из чайника? – с самым невинным видом предложила я и прихлебнула чай. – Пусть патрулирует территории. Найдет новичка и научит хорошим манерам.

– Оставим маму в покое.

– Пригласим профессионального мага? – невозмутимо выдвинула я новый план.

– Тебе одного мага мало? – Фостен с раздраженным видом сложил «Вестник» и одарил меня весьма недружелюбным взглядом.

– Тогда, дорогой муж, вам стоит лично заняться ловлей неопознанного призрака, пока он не распугал из замка толковых слуг, – отрезала я.

По этому случаю три дня ночевали отдельно. Занимался ли Фостен ловлей потусторонней хтони или же просто пытался меня воспитывать в своей своеобразной манере, когда назло бабушке морозят уши, история и дворецкий Вернон умалчивали. В конечном итоге мы решили, что призраком больше, призраком меньше, в замке все равно живет целый бестиарий, и успокоились.