— В верхнем святилище есть камера, которая сохраняется дольше остальных помещений. Там я встречал конец дня до того, как казнь перенесли на площадь.

— Ты предлагаешь вернуться в свою камеру?

— Она ближе всего к точке рассвета. Возможно, мы увидим, как меняются новые цепи.

— И найдём способ обойти их утром.

Он направился к дальней арке. Я последовала за ним.

Проход поднимался спиралью. Серебряные линии на стенах загорались при приближении Сайласа и гасли за моей спиной. Вскоре впереди появилась дверь с солнечными знаками.

Та самая камера, куда я пришла в шестом повторении.

Сайлас остановился перед ней. Обычный меч в его руке дрогнул лишь однажды.

Я встала рядом и приложила ритуальный клинок к замку. Дверь открылась.

Внутри находились цепи, закреплённые в стенах. Сейчас они лежали на полу, но золотые символы уже пробуждались, готовясь вернуть пленника к следующему рассвету.

Сайлас вошёл.

Я осталась у порога, потому что тело Руты помнило, как закрывало эту дверь.

— Я не запру тебя, — сказала я.

— Знаю.

— Откуда?

— Вы всегда предупреждаете перед тем, как сделать что-то неприятное.

— Сомнительное основание для доверия.

— Другого у нас нет.

Я вошла и оставила дверь открытой.

На дальней стене проступил общий знак закрытого глаза. Под ним появилась строка из последнего воспоминания:

«Разрыв потребует добровольной смерти одного из связанных участников».

Затем проявились два имени.

«Рута Фальк — начало».

«Сайлас Керн — сила».

Моё имя возникло поверх первого и вытеснило его:

«Агата Зорина — свободный выбор».

Сайлас прочитал надпись и долго смотрел на неё. За стенами камеры грохотал разрушающийся город. Чёрное солнце уже опускалось на Аурем, и багровый свет проникал через открытую дверь.

— Свободный выбор не означает обязанность, — сказала я.

— Для запуска разрыва клинок должен получить добровольное согласие одного из нас.

— Мы найдём другой способ.

— Возможно.

В его голосе появилось спокойствие, которое я уже слышала перед казнью. Теперь оно пугало сильнее цепей.

Я шагнула к нему.

— Даже не думай решать это один.

Сайлас посмотрел на меня. В бронзовых глазах отражались золотые знаки, ползущие по цепям.

— Значит, всё проще, чем мы думали. На следующем рассвете я позволю тебе закончить казнь.

Глава 7. День без казни

— Ты ничего подобного не позволишь, — сказала я.

Сайлас стоял перед светящейся надписью, и спокойствие на его лице вызывало желание встряхнуть его. За открытой дверью камеры багровый свет заливал коридор. Город разрушался, стены святилища дрожали, а золотые знаки на цепях пробуждались один за другим, готовясь вернуть нас к следующему рассвету.

— Для разрыва требуется добровольная смерть, — ответил он. — Моя подходит под условие.

— Я не спрашивала, подходит ли она.

— Агата, у нас наконец появился способ завершить петлю.

— У нас появилась запись Руты. Женщины, которая обманула тебя, запустила этот кошмар и сама потеряла память. Ты предлагаешь принять её последнее предположение за истину и сразу умереть?

— Предположение подтверждено ритуалом.

— Ритуал создан ею и Меродом.

Сайлас перевёл взгляд на слова, горевшие под знаком закрытого глаза. Моё имя занимало место Руты, а рядом с ним стояло определение, от которого мне становилось не по себе: свободный выбор.

Чужой город уже назначил мне роль. Теперь Сайлас собирался решить, как я должна её исполнить.

— Ты не сможешь заставить клинок остановиться, если Мерод направит его в меня, — сказал он. — Мы уже видели предел твоего сопротивления.

— Тогда я не подниму клинок.

— Ритуал поднимет твою руку.

— Первая печать держалась, пока хранительница считала приговор справедливым. Я знаю, что ты невиновен. Возможно, этого хватит, чтобы отказаться от роли палача.

— А если не хватит?

— Буду искать другой способ до последнего мгновения.

— И позволишь Мероду выбрать за тебя, когда времени не останется.

Я подошла ближе.

— Предупреждение Руты относилось именно к этому. Она просила меня не доверять твоему решению умереть за меня.

— Я не умираю за тебя.

— Правда? Тогда за кого?

Сайлас посмотрел в открытую дверь. По коридору прошла тёмная волна, гася серебристые линии на стенах. До камеры она пока не дошла, но с каждым ударом чёрного солнца расстояние сокращалось.

— За город, — ответил он.

— Который несколько сотен раз приветствовал твою казнь?

— Они не помнят.

— Ты помнишь.

— Именно поэтому понимаю цену ещё одного повторения.

— И считаешь, что имеешь право заплатить собой, потому что устал.

Его лицо изменилось.

Я попала в больное место, однако отступать не собиралась.

— Я не устал жить, — произнёс Сайлас. — Я устал умирать без результата.