— Идите за мной по тем же камням.

— Почему не обойти?

— Потому что вода внизу течёт к сердцу ритуала. Она забирает всё, что падает.

— Ты говоришь так, словно проверял.

— Проверял не я.

Он не пояснил, кого видел внизу, и я не стала настаивать посреди разрушенного моста.

Первые три плиты выдержали. На четвёртой камень под моей ногой накренился. Я перенесла вес вперёд, но край ушёл вниз, и подошва соскользнула.

Сайлас развернулся быстрее, чем я успела позвать. Он схватил меня за предплечье и притянул к себе на узкую плиту. Камень, с которого я сорвалась, упал в резервуар. Чёрная вода приняла его без всплеска.

Мы стояли лицом друг к другу на плите, где едва хватало места для двоих. Сайлас удерживал меня за спину, не позволяя отклониться назад.

— Не смотрите вниз, — сказал он.

— После семи концов света высота впечатляет меньше.

— Тогда смотрите на меня.

Я подняла голову. Его голос прозвучал так же, как перед ложной казнью, и послушаться оказалось легче, чем хотелось признавать.

В бронзовых глазах отражался свет клинка. Сайлас держал меня осторожно, хотя любое движение могло отправить нас в резервуар.

— Следующая плита справа, — произнёс он. — Я перейду первым и заберу вас.

— Ты уже держишь меня.

— Тогда постарайтесь не спорить хотя бы до арки.

— Невыполнимое условие союза.

Он снова улыбнулся, но теперь без прежней горечи. Затем развернулся, перенёс меня вместе с собой на соседний камень и помог добраться до края.

Под аркой мы остановились. Мост позади начал разрушаться. Плиты одна за другой уходили в чёрную воду, закрывая обратный путь.

— Нас ведут, — сказала я.

— Или не хотят выпускать.

Перед нами находилась лестница, уходившая в широкий зал. Здесь стены были облицованы тёмным стеклом, а по полу тянулся неглубокий канал. Вода из него стекала к резервуару. На противоположной стене виднелся большой прямоугольник, скрытый слоем минерального налёта и пыли.

Сайлас вошёл первым, прислушался и поднял руку, призывая меня остановиться. В зале не было стражи и работающих механизмов. Только вода мерно падала со ступени на ступень.

Я подошла к стене. Под налётом просматривались золотые и багровые краски.

— Это изображение, — сказала я.

Клинок отозвался светом. По прямоугольнику пробежала золотая линия, и часть налёта осыпалась.

На стене появилось чёрное солнце.

Оно занимало верхнюю половину картины, окружённое медным венцом. Внизу был изображён Аурем, но не тот город, который я видела на поверхности. Башни стояли ниже, вокруг них тянулись открытые каналы, а на месте дворца находился круглый храм.

Перед городом стояли двое.

Женщина держала ритуальный клинок. Тёмные волосы были собраны на затылке, у виска виднелся белый шрам. Художник передал черты безошибочно.

Рута Фальк.

Рядом с ней находился Сайлас. Не прикованный и не склонившийся перед приговором. На его плечах лежал тёмный плащ, руки были свободны, а за спиной поднимался контур драконьих крыльев. Они стояли не друг против друга, а рядом, обращённые к чёрному солнцу.

Сайлас подошёл ближе. Его лицо стало неподвижным.

— Ты знал об этом? — спросила я.

— Нет.

— Изображению не триста лет?

Он провёл пальцами над нижним краем, не касаясь краски.

— Этот зал старше дворца. Возможно, старше самого ритуала.

— Но здесь вы оба.

— Здесь наши лица.

— Какая разница?

— Пока не знаю.

В центре изображения руки Руты и Сайласа находились над круглым знаком. От клинка шла золотая линия, от ладони дракона — тёмно-красная. Они соединялись под чёрным солнцем.

Я вспомнила дверь, которую мы открыли только вместе. Вспомнила защитный механизм, изменившийся при появлении клинка, и фигуру Сайласа на помосте после его смерти.

Под картиной тянулась строка древних знаков. Я не умела читать их, но стоило поднести клинок, как линии перестроились. Символы стали понятными, словно смысл возник прямо в памяти тела.

Сайлас прочитал одновременно со мной.

«Только палач и приговорённый смогут освободить Аурем».

Глава 3. Один день до гибели

Смысл надписи проник в сознание вместе с золотым светом клинка, однако понятнее от этого не стал.

Я перечитала строку ещё раз, надеясь, что древние знаки сложатся иначе.

«Только палач и приговорённый смогут освободить Аурем».

— Слово «смогут» меня радует, — сказала я. — Остальная часть вызывает вопросы.

Сайлас не ответил. Он стоял перед изображением и рассматривал женщину с моим нынешним лицом. В тёмном стекле стены отражались его напряжённые плечи и золотой свет, бегущий по краю клинка.