– Тётя…, – мои пальцы непроизвольно сжимают складки платья. – У неё кроме меня никого нет….

Внезапный укол вины пронзил грудь — так резко, что дыхание перехватило. Моя единственная настоящая родственница. Она заботилась обо мне, когда не стало родителей. Она взяла надо мной опеку, когда другие отказались. Она была той, кто, несмотря на все свои причуды, всегда оставался рядом. Я представила её морщинистые руки, перебирающие засушенные травы, её вечное ворчание: «Не болтайся без дела, самое время готовиться к Йолю!». Пальцы вцепились в подол так сильно, что будь шёлк реальным, то точно затрещал бы по швам. Совесть не давала так просто навсегда оставить её рядом с Хильдой.

– Да брось, – отмахнулась ведьма и, заметив моё состояние, поспешила ошарашить, – твоя старая перечница в курсе всей ситуации и просто в восторге. Просила передать, чтобы ты сама решала, где тебе будет лучше, а о ней не волновалась.

Пришлось какое-то время буквально пытать Хильду, выуживая все детали подводки к этим словам. Оказалось, тётя сразу же заметила подмену, выпытала из ведьмы все подробности и… успокоилась. При этом заявив, что я со всем справлюсь, ведь иначе и быть не может.

Переварить такое было нелегко, но я справилась за каких-то полчаса. Это если отталкиваться от внутреннего ощущения. А сколько прошло времени в реальности оставалось лишь гадать.

Убедившись, что теперь мне не грозит титул самой неблагодарной племянницы, я тихо спросила у Хильды:

– Ты… позаботишься о тёте? Зная твой характер, у меня есть сомнения. Не хочу, чтобы её кремировали раньше времени.

– Зачем мне лишаться свободы ради вредной тётки? – припечатала Хильда, глядя на меня с укором. Ей явно не нравилось, что я сомневаюсь не в её порядочности, а в уровне интеллекта. – Как только захвачу цветочный рынок, так и быть, выделю ей приличное месячное содержание, чтоб жила и меня не доставала.

– Клянёшься? – мой голос прозвучал неожиданно хрипло. Я чувствовала, как дрожит нижняя губа, и злилась на себя за эту слабость.

Ведьма замерла, её глаза – два серых омута – сузились. Затем, с медлительностью кошки, готовящейся к прыжку, Хильда протянула ладонь, и над ней вспыхнули голубые искры – остатки её магии.

– Клянусь, – прозвучал короткий ответ, который был засвидетельствован новым созвездием из тех самых искр. – Будем считать это платой за возможность начать всё сначала в теле, которому не нужен магический… допинг.

– Только относись к нему бережно. Всё же я старалась, следила за здоровьем и не употребляла ничего крепче вина, – произнесла я с долей ревности. На что Хильда закатила глаза и сказала:

– Не учи учёную. Кому, как ни мне знать о ценности молодости и врожденной красоты?

Нехотя кивнув, я закрыла глаза, в последний раз попытавшись представить себя в чужом теле через десять лет. Станут ли мои волосы чуть более золотистыми, или навсегда останутся стального оттенка? А пальцы? Останутся такими же ровными или их искорежит проклятьями? И что будет с глазами – они сохранят этот волшебный свежий цвет или они погаснут под тяжестью усталости? Но даже так, со всеми этими сомнениями, мне не удавалось отбросить нечто куда более важное.

Элиаса…. Гнуса…. Клару…. Всех остальных моих нечистиков. Да даже ту самую Тёмную Башню, откуда я так мечтала сбежать, сейчас… не хотелось оставлять. Как оказалось, моя душа уже давно прикипела к Мрачной Чаще. Пусть она опасна, пусть лучи света там не частые гости, но даже в той тьме меня всегда окружал целый рой светлячков. И их тепло оказалось куда сильнее тепла моего прошлого мира.

Передо мной вставали два пути: к любви, которой только предстоит пройти дорогу из шипов, или… к забытой, но такой знакомой боли одиночества. Выбор был сделан ещё до того, как губы шевельнулись.

— Я возвращаюсь, – звучит твёрдое, и непоколебимое.

Едва решение было принято, во мне вспыхнуло странное ощущение – будто огромный груз свалился с плеч. Похоже, именно так ощущался правильно сделанный выбор. Или же… разорванные оковы с прошлым миром….

– Оставим всё как есть. — Теперь мой голос звучал ещё решительнее.

Как только моё решение было озвучено, ведьма медленно поднялась с трона и её силуэт начал мерцать, словно свеча на ветру. Вдруг пришло осознание – после всего, после лжи и манипуляций, я… не испытывала ни злости, ни страха. Только странную… благодарность? Ведь в итоге враг оказался большим другом, чем тот, кто якобы был на моей стороне с самого начала.

В груди будто разлили свинец. Внезапно вспомнился смех тёти – хриплый, как скрип старого дерева, – когда она в последний раз заставила меня пробовать своё отвратительное брусничное вино. Хотя сейчас я бы не отказалась отведать его ещё хоть раз….

Хильда улыбнулась, будто угадала ход мыслей, и резко махнула рукой. Её пальцы оставили в воздухе рваный алый след, похожий на трещину в стекле.