Предстоящий разговор с главой рода фон Соммер я малодушно откладывала, каждый раз находя для этого все новые отговорки. И, в конце концов, сошлась со своими трусливыми тараканами на том, что с дедом мы побеседуем во время зимних каникул. Помолвлена я была с фон Миллером всю свою сознательную жизнь и справедливо рассудила, что могу спокойно еще пару месяцев походить в гордом звании его невесты.

Но тут сама судьба-злодейка решила вмешаться в мои планы и смешать мне все карты. Потому как на исходе учебной недели магическая почтовая шкатулка, пылившаяся на моем столе без дела большую часть времени, слабо тренькнула, оповещая о новом письме.

Писал мне дед, который ввиду постоянной занятости государственных масштабов частыми и трепетными переписками с любимой внучкой себя не утруждал. Так, внимательный и любящий родственник сообщал, что меня ждут в семейном поместье к обеду выходного дня. Повод? Повидаться с семьей, разумеется. Бедные родственники безумно соскучились по своей крошке.

Поверила ли я в подобные доводы? Разумеется, нет. Если до приглашения домой снизошел сам дед, да еще и о причинах внеплановой семейной встречи умолчать решил, значит, дело дрянь.

Сначала лихорадочно пыталась вспомнить, что же такого успела натворить. Затем пыталась понять, как дед об этом прознал. Потом еще долго размышляла, за что именно из того, что я натворила, меня будут отчитывать. А в конце убедила саму себя, что я белая и пушистая (исключительно в глазах любящих родственников), и вообще ничего противозаконного не совершала.

Зато у меня появилась возможность поговорить с главой рода фон Соммер о расторжении помолвки. И, похоже, от разговора уже не отвертеться. Все возможные отговорки, которые я для себя придумала, оказались бесполезны.

Так как домой меня приглашали явиться как можно раньше (читать, как немедленно), то пришлось идти на поклон к лорду Вальтеру, чтобы тот своей могучей карательной рукой выписал мне официальное разрешение на покидание академии и открытие стационарного портала в родовое поместье фон Соммер.

И после тщательных сборов на таинственное семейное мероприятие, на котором, разумеется, я должна была предстать во всей красе, я отправилась на поиски лорда-ректора.

Отыскать демона труда не составило, как и получить необходимое разрешение. Мне даже показалось, будто ректор с какой-то странной радостью выпроваживал меня домой, еще и удачи пожелал напоследок.

Но над странным поведением демона я предпочла не задумываться. У меня тут дела поважнее есть, знаете ли. Мне необходимо морально подготовиться к серьезному разговору с представителями рода фон Соммер. Уже представляю, как дед начнет возмущаться, отец неодобрительно качать головой, матушка взволнованно интересоваться, что же случилось, бабуля громко охать и хвататься за сердце, а брат… А с этого прохиндея и взять нечего.

Проблем в портальном зале тоже не возникло. Служащий, отвечающий за пространственные переходы адептов и преподавательского состава, внимательно всмотрелся в подписанное ректором разрешение. Неодобрительно поцокал языком, но лишних вопросов задавать не стал и переход открыл.

Ну, здравствуй, милый дом. Я иду.

Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы оказаться в родовом поместье семейства фон Соммер, где меня встретил блестящий начищенный каменный пол портального зала.

Я даже расстроиться успела, что меня в добровольно-принудительном порядке вытянули из академии, а встречать никто не спешит. Но потом услышала знакомый голос, раздавшийся из-за спины:

— Как дела в академии, сестрица?

Обернувшись, я увидела Вейланда фон Соммер собственной персоной, который стоял, подпирая плечом дверной косяк. Внешне мы со старшим братом были похожи, за исключением одного, весьма важного, отличия – если мне досталась алая шевелюра, то братец был обладателем копны темных, как вороное крыло, волос.

А если говорить про характер, то тут мы тоже недалеко друг от друга ушли. И от постоянных склок нас спасали лишь разница в возрасте и весьма редкие встречи. Но отношения у нас сложились своеобразные, чего уж скрывать.

— Все идет по плану, — отчиталась я, — По утрам пью слезы младенцев, а по вечерам кровь девственниц.

— Я бы советовал сменить рацион, — сообщил Вейланд с важным видом, — Кровь девственниц на ночь плохо усваивается.

— По опыту знаешь? — не удержалась я от шпильки, — Хотя в твоем возрасте… Я бы вообще посоветовала перейти исключительно на супы.

В ответ брат заливисто рассмеялся, позволяя бархатистому голосу эхом разойтись по каменным сводам портального зала.

— Один-ноль, твоя взяла, — признал он без сожаления и, расставив руки в стороны, произнес, — Иди сюда, мелкая гадость, буду душить.