Он успел одно. Убить предателя, оторвав замешкавшемуся Сапфиру голову голыми руками. Успел добить и трепыхающуюся нежить – иначе у тех, кто придет на кладбище после, не останется и шанса. Уже на остатках упрямства и магии кинул щит и заморозил себя, осознавая правду.

Он не очнётся. Никакое чудо не поможет.

Гнев, ярость и тьма жадно подняли голову. Стиснули горло, заклубились в угасающем сознании.

Больше он... никого. Не. Пожалеет.

...Меньше всего он ожидал очнуться от жжения брачного знака на запястье и одуряющего запаха неизвестной горьковато-сладкой травы и раскаленного на солнце железа, который щекотал ноздри.

Забил их, пропитал его насквозь.

Дракон бодрствовал и жадно урчал, готовый выполнить любую прихоть обожаемой женщины.

Его. Его. Его.

Он задушил звериные порывы. Даже если хотелось зарыться пальцами в ее волосы, сжать их, загрести ладонью – и не отпускать. Никогда. Даже если он хотел впиться в манящие розовые губы, покрыть поцелуями лицо, прикусить бьющуюся на шее жилку.

Он лежал, вслушивался в чужой разговор, потом даже что-то говорил сам – едва понимая, что и зачем, и осознавал – он не сможет отпустить ее. Он уничтожит любого, кто станет его соперником.

Он эгоист. Ей будет рядом с ним совершенно небезопасно.

Но... На губах родилась жестокая усмешка.

Сложите ваши головы, вы, кто идёт против меня. Поклонитесь мне, кто готов принять мою помощь и силу.

– Долго будешь мечтать, герой? – Раздался едкий голос друга.

Кейаргант смотрел мрачно. Он был бел как полотно и казался совершенно опустошенным. Вот, что делают со взрослыми сильными магами маленькие хрупкие женщины.

– Примерно столько же, сколько ты будешь скрывать, что, оказывается, знаком с матерью моей жены. Как там на человеческий это будет? Теща? – Неприятно усмехнулся Тиарграт.

Медленно потянулся,   прислушиваясь к собственному телу. Неидеально, но значительно лучше. Пара оборотов в драконью ипостась – и будет как новенький.

– Забыл, каким мерзавцем ты можешь быть. А ведь притворяешься иногда приличным чело... драконом, – не остался в долгу друг.

– Все мы всегда притворяемся, – прикрыл глаза, запуская крохи целительной силы в организм, – я жду...

В голосе прорезалась властность. Неосознанно он надавил силой, желая узнать истину – и получил в ответ разъяренный рык не уступающего ему зверя.

– Не на мне свои штучки будешь пробовать, мальчишка. Что ты можешь знать? Что? О том, когда сердце у тебя из груди выдирают! О том, как ты бежишь, как подросток, по вечерам в условленное место, всем богам молясь, чтобы она пришла! Как при мысли о том, что ты её потеряешь – сдохнуть хочется! Это не любовь, Тир, это одержимость, мука, мечта...

Он резко открыл глаза.

Лицо Кейарганта, блистательного и хладнокровного, что твои древние змеи, Ардантэ, было искажено. Рот скорчился в крике, зубы оскалены, глаза пылают расплавленным железом, а брови изломались, словно стебли, на которые наступила равнодушная нога.

Да, он сам никогда не испытывал подобного.

Более хладнокровный. Более равнодушный, чем его сверстники. Более сдержанный и, кажется, неспособный испытывать пылкие чувства.

Его всегда и смешил чужой пыл – теперь же... нет, он был не готов сказать то же, что его друг. Но он бы просто убил любого, кто встал между ним и женщиной, которая стала ему вдруг так нужна. Но насколько важна?

– Да, я ничего об этом не знаю, – лениво согласился Опаловый лорд, медленно проводя когтями по прикроватному столбику, – я вообще мало что понимаю в чувствах. Зато вижу, что твое поведение очень походит на поведение ящера, нашедшего свою пару. Наводит на мысли...

Острые аккуратные саблевидные когти мелькнули и исчезли.

Тиарграт гибко потянулся. Перекатились мышцы под кожей.

– Я мало что знаю о чувствах... Ради которых даже наши братья лгут, убивают, клевещут и предают. Но я знаю одно, – Тиарграт попробовал пяткой мягкость ковра и осторожно встал, покачнувшись, – если она твоя – возьми ее. Как ты ее потерял? – Почти грубо спросил.

Осознанная грубость. Он должен был встряхнуть Кея прежде, чем огненный очнётся, все тут разнесет и бросится отбирать эту женщину у ее мужа. Слишком большой скандал. Слишком все сейчас невовремя. Даже для нахождения пары. Тем более истинной пары.

– Я... – черты лица Кея стали на миг потерянными. Омерзительно беспомощными, – я никогда не знал ее настоящего имени. Знал, что она замужем, у нее есть ребенок. Верил, что смогу убедить ее быть со мной. Был готов усыновить ее сына. Был готов принять ее любой... Она очень хорошо скрывалась и скрывала свое имя и облик.