Только я вдруг поняла, что и командовать собой не позволю. Послушаю разумного совета. Но больше не хочу строить свою жизнь под неусыпным надзором, даже если этот брак и нужен был в первую очередь мне.

Я не хотела сейчас думать о драконах, тайнах и прошлом. Была слишком обессилена, чтобы пытаться строить предположения. Старые тайны легко могут разбить сердца. Я и так узнала за эти дни о своей семье гораздо больше, чем хотела и была готова.

– И, кстати, Кейрин, тебе очень идёт этот пламенный цвет волос. Гораздо больше, чем дурацкая магическая краска – зачем ты ею пользовалась? – Оскалился Опаловый лорд.

Меня вынесло из комнаты за долю секунды. Щеки горели, пальцы сжимались. Чудом я не споткнулась в проходе о наглое чудовище с именем Мройн и влетела в довольно большую ванную, сразу напоровшись на зеркало.

Большое, овальной формы, с изящной рамой в виде сплетённых цветов – настоящая женская мечта.

Даже я таких никогда не видела.

Но главным было не это. Главным было то, что вместо изящно-бледной, светловолосой и аристократичной леди на меня оттуда глядела встрепанная рыжая девица с глазами, в которых плясали колдовские огоньки. Настоящая ведьма!

Волосы растрепались, рассыпались по плечам, став вечерним заревом, костром в ночи.

На кончике пряди, что завилась колечком у виска, заплясал сверкающий нахальный огонек.

Крик застрял в груди.

Тиарграт Кальсиар

Его спасла женщина. Маленькая хрупкая леди. Женщина, которую он назвал своей женой и был обязан оберегать и защищать.

При других обстоятельствах такой брак был бы невозможен.

Племянник императора и никому неизвестная девица из людского королевства, будь она хоть трижды некроманткой.

Но даже так многие драконьи лорды будут недовольны. Смертельно недовольны. Возможно, ему стоило выбрать в жены кого-то постарше. Постервознее. Девицу, поднаторевшую в искусстве интриг, а не кисейную нежную леди.

Дочка Дерришха. Кто знал, что она окажется – такой. Слишком смелой. Слишком отчаянной. Слишком внимательной. Она не боялась его. Смотрела на него прямо, смущалась, но не боялась.

Не заискивала. Хотя она и не знала толком, кто он такой. Всего лишь очередной драконий лорд. И поэтому, может, она не искала его особого расположения.

Тихий смешок вырвался сам собой. Нет, она не стала бы. Хотя бы потому, что мало какая девица, реши отец ее выдать замуж, пусть и за влиятельного старика, сбежала бы из дома и, вопреки всем обстоятельствам, решилась предложить себя в жены незнакомому нелюдю.

Это злило. Это восхищало. Это интриговало.

Он хотел узнать её лучше, понять, с чем он имеет дело. Раньше люди ему были неинтересны. Они тряслись и заискивали – или ненавидели и пытались выгодно устроиться за его счёт. Как и драконы, впрочем.

Теперь он понял, что может быть иначе. Что он может получить в жены девицу не совсем безнадежную. Ту, которую придется не просто терпеть годы, играя в любовь на публику. Ту, кого он сам захочет видеть рядом.

Вызов на кладбище не стал неожиданностью, хотя покидать молодую супругу в брачную ночь... Некроманты. Им приходится. Плевать тварям мертвым, что ты женишься, кувыркаешься в постели или гоняешь кнутом по двору безмозглых дракхов. Мертвецы работают без перерывов, письма с извинениями за свои непотребства тоже едва ли пришлют.

Да, вызов был закономерен, такая работа уж – некромант. Упокаивать и успокаивать всех. Проблема была в другом.

Керрас Сапфир. Да, он служил больше матери, чем самому Тиарграту, и все же...  "Внешний" дракон, но и не дальний, облеченный достаточным доверием.

Можно было назвать себя самого идиотом – он не ждал удара в спину. Не от этого дракона. Даже когда он рассматривал возможные списки предателей, Сапфира среди них не было, да и быть не могло. Разве может он, боготворящий мать Тиарграта, пойти против ее сына? Это считалось невозможным. Нарушение таких клятв - клятв служение не только одному дракону, всей семье - немыслимым. Сапфир по всем правилам просто не смог бы поднять на него руку!Что же. Мог. А вот почему именно, и чего Керрас, который явно был очередной пешкой заговора, хотел добиться – интересный вопрос. Вернее, хотел уничтожить Тиарграта, это ясно. Он мешал многим. Как осмелился? Видимо, снабдили нужными артефактами. Очень темными артефактами. И сделали чрезвычайно заманчивое предложение.

Сложные чары, выматывающее противостояние с нажравшимся высшим личем с зачатками разума, земля, пропитанная болью, злостью и страхом...

Он пропустил чужую агрессию. Списал на усталость. А кинжал с рубином был насыщен магией Кейарганта под завязку – магией побратима, который был для него, пожалуй, единственной семьёй всю его сознательную жизнь.

Эта магия скрывала под собой другую. Магию, основанную на боли, крови, страданиях живых.