Иногда даже миг ожидания становится вечностью. Как сейчас, когда меня отделяет от решения всех проблем одна маленькая бесконечность. Воздух вокруг дрожит и становится гуще, полнится сумрачными отблесками.– Отпусти нас, отпусти-и, – слышится мне стон бледной девицы. Призрак воздевает тонкие руки к небу и беспокойно качается в воздухе туда-сюда.Эстаниош закричал и зарычал что-то бессвязно, заругался и начал грозиться кому-то карами, а потом...Бледное сияние разгоралось все сильнее. На миг я успела даже порадоваться тому, что все, кажется, закончилось. Сейчас Эр-Даарх разберется с тем, что останется от чужеродной твари, и потом уже и поплакать  можно будет – если слез хватит, и порыдать совсем горько, и подушками покидаться, и даже, если будет шанс, от души разбить парочку сервизов.Вот только...– Назад! – Страшный рык-шипение ваэйра.Когтистая ладонь впилась мне в плечи, расцарапывая кожу и одним движением перенося меня за спину бывшему помощнику.Вокруг ваэйра черными искрами рассыпалась магия и стелился колдовской плотный туман.Тщетно, он не скрывал ничего.– Вот тебе бабушка-кошка и крокодилов день, – вдруг раздалось возмущенное урчание за нашими спинами.Хотелось закричать от радости – но я сдержалась, хоть и с трудом. И, когда большая пушистая голова ткнулась мне в живот – только склонилась ниже, крепко лобызая вредного хранителя. Нашел. Нашел, родной.– Он превращается. Сущность окончательно пожрала алчного старикашку,  – раздался напряжённый голос ваэйра.Теплый тарахтящий моторчик Виконта на миг позволил расслабиться. Забыть о царапинах по всему телу, холоде, рваной тонкой сорочке и о том, что все ещё далеко не кончилось.Призраки вдруг прянули в сторону. Терзающие Эстаниоша белые огни резко потускнели – их буквально пожирала чернота. Не тьма, не мрак, а какая-то черная гниль. Даже её цвет и запах  вызывали дрожь и отвращение. Она поглощала тело старика, просачивалась из него клоками наружу.Зрелище казалось настолько нереальным, настолько жутким, что на миг я закрыла глаза.А в следующий – толстые лапы Виконта взгромоздились мне на грудь. Усы защекотали подбородок – и я чуть было не упала от нахлынувшей на меня тяжести и слабости.– А теперь, мреулесть мояу... – раздался знакомый голос хранителя, а вслед за этим – шершавый язык выразил мне всю кошачью признательность, наждачкой пройдясь по руке, – помниушь, как ты мне обещалау, что один раз сделаешь все, что яу тебе скажу?Глаза Мройна были сейчас малахитового оттенка. Казалось, потусторонье смотрит сквозь эти глаза-ворота, что-то взвешивает и решает.– Да, помню, – ответила спокойно, действительно вспоминая смутно свое давнее обещание на заре нашего знакомства. Тогда я смотрела на окружающую меня реальность с некоторым ужасом и легко поддалась на манипуляцию прохвоста, когда тот помог мне выручить обокраденную горожанку – и что же ты от меня хочешь?Неспроста это все. Разыграно, как по нотам. Невидимые кукловоды подвели фигуры на доске к нужной позиции. Все заняли свои места. Все готовы. Внимание, маэстро! Занавес скоро опустится!Сердце колотилось быстро-быстро, отдавало в ушах гулом. Эта история не могла закончиться так быстро, верно?– Сейчас от человека ничего не останется. Жадного, глупого, мерзкого. Но человека. И на смену ему придет тварь. Нашему миру просто не повезло, – тихо, жутко, ласково и спокойно ухмыльнулся совсем не по-кошачьи Виконт Мройн, – что однажды глупый маг заигрался с тем, чего не понимал. Сделал то, чего не должен был. И вызвал одну из тех сущностей, что вечно скитаются меж мирами в поисках пищи. Дай ему вырасти – и он поглотит полмира, Кейрин.– О, я избранная? – Ядовито бросила, сделав резко шаг назад. – Мне нужно об него героически убиться?В душе клокотало... много чего. Вероятно, я ужасный человек, но мне было страшно и впервые хотелось отступить. Недоученная некромантка на роль избавителя великих и сильных от одной обожравшейся проблемы не слишком годится. Мне всегда так казалось.Может, кто-то осудит, что я не бросаюсь вперёд с диким кличем племени дайрауатрис. Но я живая. Уставшая. Я дышу, надрывая горло. У меня сводит руки, дрожит мелко сила внутри, обдавая холодом, и мне совсем не стыдно сказать, что я чего-то не могу. Особенно, когда четко осознаю – котик здесь тоже игрок. И игрок не из последних. То есть надо мной тонко подтрунивали и водили за нос.Я бы много чего ещё успела сказать – чтобы только не смотреть на скручивающие небо вокруг полосы. Сама реальность трещала по швам. Весь мой глупый внутренний протест был просто от ощущения приближающегося "жуть-песца", как когда-то называл похожие ситуации сам Мройн.