– Благодарю тебя, видящая мертвых. Души благоволят тебе, – зазвенел в голове сильный грудной голос.А потом я услышала возмущенный драконий рык. В груди снова кольнуло холодом. И призрак прошел сквозь мое тело, обдав холодом и оставив мне вместе со вспышкой головной боли часть себя и своих воспоминаний.Это было немного позже на то, что случилось когда-то на кладбище. Когда я стала более старшей версией себя из будущего.На такое был способен только некромант с даром видеть неупокоенные души. Что же. Возможно, все действительно было предрешено.Всерьез бояться не получалось. Возможно, сознание уже не воспринимало происходящее всерьез.Мир сузился до единственной по-настоящему важной цели. В голове сами собой начали вспыхивать нужные приемы, выстраиваться стратегия боя.Это знание – о том, что некромант с призрачным даром может получить на короткое время и только с добровольного согласия призрака часть его умений и воспоминаний, я получила ещё на кладбище, когда спасала Тиарграта. Похоже, спасать мужа у меня вообще становится доброй традицией.Призраки... Они, вопреки расхожим байкам, вовсе не жаждут вернуть себе прежние тела. Разве что такие странные сущности между жизнью и смертью, как несчастный брат Эр-Даарха. Призраки хотят уйти и обрести покой – это истинная правда. Они заблудились, задержались по какой-то причине, не смогли уйти – или их держит магия – и только поэтому они идут на контакт с некромантом. И лишь самые сильные призраки – да ещё и не слишком охотно – откликаются на призыв мага помочь ему. Это противно их сути и достаточно неприятно для них - как потерять часть тебя. Лишь самые самоотверженные призраки, сильные духом, готовы довериться в тяжёлой ситуации некроманту и отдать часть себя. Вскоре после этого они исчезнут из мира, уйдут к богам в чертоги.Я-старшая знала об этом колдовстве все.Наши с призраком души соприкоснулись на миг, но я ощутила боль и тоску этой сильной женщины, и ее гнев на выродка, который уничтожил древний род своим эгоизмом и корыстью.Теперь я полностью понимала происходящее. Именно об этой "памяти воина"  говорили боги. Уверена, это была подсказка мрачных. Но память брата Эр-Даарха я забирать бы не стала. У него был шанс вернуться.Оставалась только воительница. И она не отказала в помощи.Мин. Другой.В моей руке вспыхнул белым пламенем призрачный клинок. Его лезвие горело лунным серебром – лучшим средством против иномирной пакости.– Довольно тебе землю топтать, червяк безмозглый. Не было погани сюда хода – и не будет, – напевно, зычно, с забавным стародавним говором грохнул мой голос, – таких как ты древние рати гоняли до самой грани, да за нее и скидывали, чтобы вы издохли мирам живым на радость!Мир вокруг резко ускорился – и я оказалась возле громадной грохочущей ступни.Мир сузился до холодных высверков. Меч плел неведомые мне узоры, складывался в одну тьме известную картину.И было это не легко и не просто. Натужно, тяжко, с потом и криками. Но – было.Воительница не просто бойцом была – обоеруким  магом. И это знание теперь, на час ли, два, или куда меньший срок, стало моим. И позволяло мне держать темп схватки.Бой смазался. Я видела себя точкой в небе, что кружила у груди великана, как муха.Я искала средоточие этой мглы. Место, откуда паразит начинался. И, кажется, нашла. Или магия Тиарграта, наконец, сработала?Главное, губы успели шепнуть:– Именем твоим, Микрис, покарай того, кто посягнул на детей твоих.Грохнуло вокруг – и ослепительно белой манящей вспышкой накрыл меня свет.

В нем не было избавления – только рев, ласковый шепот и бледные тонкие нити чужих душ.Не знаю, сколько это длилось. Не помню, сколько плавала в этом мареве – не думая и не беспокоясь ни о чем.Не было сил и желания – и мыслей тоже не было. Только облегчение и понимание – все, победили. Получилось. Вышло. Вспыхнуло – и отозвалось дрожью.Кого победили,  кто это – я, что я сделала и зачем я здесь – все это не имело значения.Привели меня в чувство капли дождя. Они стекали по волосам и лицу, оглаживали и будто исцеляли измученное тело и танцевали только одним им известный танец.Каждая попытка прийти в себя и пошевелиться заканчивалась оглушающей болью в мышцах. Что там – казалось, я вся – один сплошной синяк.Горячее дыхание коснулось виска. Лежать отчего-то было мягко, тепло и спокойно. Очень спокойно. Не было больше изматывающей тревоги – только гулко билось рядом, под ухом, чужое сердце, вторило моему.– Знаешь, я все больше прихожу к мысли, что боги мне так изощрённо отомстили за гордость и самоуверенность, – сухие губы коснулись виска.Неловко ткнулись ниже. А потом он прижался ко мне – щека к щеке. Тиарграт. Память со щелчком встала на место. Вернулась. Обрушилась на меня.– Жив, – я дернулась – и не заплакала, только плечи беззвучно задрожали.Объятия стали крепче. На миг на жёстком бледном лице мелькнула беспомощная растерянность. Покрывало над нами оказалось вывернутым крылом.Вокруг бушевал ливень. Ливень как будто смывал с этой оскверненной земли всю мерзость, ливень слизнул громаду твари без остатка, оставив только серые старые руины.Высоко в хмуром небе, без капли солнечного света, вопреки всему, играли мерцающие солнечные лучи. Они разрезали мир от земли до небес.Подрагивающая мужская ладонь легла на мою макушку – и погладила. Раз, другой, третий. Меня прижимали все крепче, баюкали, прятали в своих объятьях. Заставляли поверить в реальность происходящего.Мои пальцы сжались, переплелись с пальцами мужа. Мягко погладила загрубевшую кожу его ладони.

– Нет чтобы котика так гладили, а? Не-ут! Все мужикам достается. Вот так служи ей, береги её, от сердца силу отрывауй, подсказывауй! – Раздался знакомый ворчащий голос. Да я его обладателя расцеловать была готова!Жив, зараза такая! Жив, пушистый!– Ты самый сильный человек, которого я встречал в своей жизни, Кейрин, – я подняла голову – и увязла в мерцающем черном взгляде, без белка и зрачка, – я недооценил тот дар, который мне приподнесли на золотом подносе, – он запнулся – а я увидела, что темная ткань (откуда только взял?) его одежды пропитана кровью.Дернулась.– Я...– Лежи, – и голову мою прижал к своему плечу, – а потом мои губы накрыли коротким поцелуем. Жёстким, отчаянным, пьющим меня и вдыхающим жизнь.Черные волосы были припорошены пеплом. Руки Тиарграта – сильные руки бойца, покрытые шрамами, то и дело начинали оглаживать мой живот, плечи, грудь, шею.Каким-то чудом я оказалась одета в остатки алого платья. Сосущая пустота внутри съежилась, она казалась подозрительно сытой для истощенного мага.– Самая смелая, самая прекрасная, самая безрассудная женщина на свете. Я люблю тебя больше жизни, Кейрин Ардантэ. Но никогда больше не смей меня спасать. Теперь я должен сравнять счет, – добил меня жаркий отчаянный шепот в ухо.Дождь лил все сильнее. Мройн прокрался под крыло дракона – и из него даже не сделали шкурку у камина.Я не видела Эр-Даарха – но не стала ничего спрашивать. Сейчас мне были безраличны и игры богов, и судьба ваэйров, и призраки, и всё на свете.Все, что было важно – стук сердца под щекой и связь, что спасла наши души и не имела ничего общего с магией.Пока я промолчала. Просто не набралась достаточно храбрости для таких важных слов. Или сил?Только ещё сильнее переплела наши пальцы. Положила голову ему на плечо. И сказала то, чувствовала, избавляясь от сомнений и едкой горечи. Будь что будет.– Без тебя жизнь не имеет значения. Тир...Небо над нами рассекла черная с серебром молния.