Перед другом ужасно стыдно, но и посвятить его в тонкости своего прокола я не могу.

– Ну, как знаешь, – Морозов поднимается с места и направляется к выходу, – значит, в другой раз.

– Подожди, – выставляю руку вперёд, – ты же только пришёл, давай посидим, если не здесь, то можно в другом месте.

– Хм, а невеста твоя не будет против? – ещё и усмехается, гад.

– Поехали! – хватаю пиджак с вешалки и взмахом руки показываю другу, чтобы следовал за мной.

Кажется, придётся ему всё рассказать.

Мальвина

– Алло, да, это я, – наливаю в кружку чай и отвечаю на входящий звонок, – конечно, конечно, я вас слушаю.

Голос незнакомой женщины звучит строго, я бы даже сказала, сурово, да и содержание разговора такое, что после его завершения хочется разреветься. Что я, собственно, и делаю.

Как такое возможно, почему они позволяют себе вершить судьбы других людей?

Слёзы текут по щекам и горячими каплями падают на платье.

Мою Стешку хотят забрать…

– Мальвишка, ты чего? – в комнату заглядывает Маринка.

– Мне из опеки позвонили, они… – хочу рассказать о том, что только что узнала, но слова комом застревают в горле, и я опять начинаю реветь.

Подруга садится на соседний стул и обнимает меня за плечи. Она терпеливо ждет, когда я смогу успокоиться и рассказать ей всё.

– Подожди, а разве Стешка не прописана у твоей матери? – спрашивает подруга после того, как я завершаю своё печальное повествование.

– В том-то и дело, что нет. Ну, знаешь, многие не торопятся прописывать маленьких детей, говорят, где мать, там и ребёнок, а поскольку мать…

Не могу договорить фразу вслух и снова начинаю рыдать, уткнувшись в плечо подруги. Не хочу, чтобы Стешка услышала мои рыдания или, чего хуже, слова.

– М-да уж, ситуация у вас, конечно, ужасная, – сетует Марина, – надо тебе ехать домой и с опекой разговаривать.

– Да, – хлюпаю носом и ладонью утираю слёзы, – точно, надо взять себя в руки и решать проблему. Сегодня же отпрошусь и поеду в родной город.

Не откладывая в долгий ящик, быстренько собираюсь и отправляюсь на работу. Войдя в здание «Развития» прямиком иду к Татьяне Викторовне. К счастью, она на месте.

– Доброе утро, Татьяна Викторовна, можно? – заглядываю в кабинет после того, как постучала в дверь.

Женщина безразлично смотрит на меня и жестом позволяет войти. Я присаживаюсь на край стула, который стоит с противоположной стороны рабочего стола директора и, без лишних предисловий озвучиваю свою просьбу.

– Нет, – она категорично качает головой, – для таких целей есть выходные.

– Видите ли, – я пытаюсь быть как можно деликатнее, – мне нужно попасть в одну организацию, в моём родном городе, и работает она исключительно по будням.

– В таком случае, я не могу тебе ничего посоветовать кроме увольнения.

«Вот же стерва!» – проносится в голове.

Ладно, она не самая главная здесь, в конце концов, можно обратиться с просьбой к владельцу центра. Я же помогла ему, когда он нуждался в ассистентке, а Тоня занята была. Может быть, босс пойдёт навстречу и отпустит меня на пару дней.

Откладывать мою проблему нельзя ни в коем случае, поэтому выйдя из кабинета Никитиной, иду прямиком к Красовскому.

Антонина не препятствует, фыркает только по своему обыкновению, но к Александру Юрьевичу пускает.

– Здравствуйте, – обращаюсь к боссу, который старательно стучит по клавиатуре компьютера. – Можно?

Красовский недовольно зыркает на меня и хмурится. Немного мнусь, стоя в дверях его кабинета и не зная, как быть дальше.

– Чего тебе? – бросает, не поднимая на меня сосредоточенного взгляда.

– Эм, я хотела бы попросить вас… Мне нужно уехать на пару дней, это очень важно, буквально вопрос жизни и…

– Да ты что? – на этот раз мужчина поднимается и начинает ходить вдоль противоположной стены. – И что же за дела у тебя такие важные? У меня вот тоже есть к тебе эээ… поручение.

– Это действительно серьёзно и касается не только меня, но и будущего моей девочки. Если бы вы только смогли меня отпустить, – опускаю глаза в пол, предчувствуя отказ.

– Отпущу. Если скажешь, зачем.

Поднимаю голову и смотрю в надменные светло-голубые глаза: ничего святого. Как можно быть таким потрясающим внешне и абсолютно гнилым внутри?

– Это касается только нас со Стешкой, я не могу вам рассказать, – произношу твёрдо.

– Что ж, тогда и я тебя отпустить не могу! – чеканит он и возвращается к своему компьютеру.

Решение приходит буквально за пару секунд: так быстро, что я даже не успеваю оценить масштаб последствий.

– В таком случае, прошу меня уволить! – говорю, едва сдерживая слёзы.

Я всей душой прикипела к этой работе, привыкла к детям, несмотря на то, что прошло чуть больше месяца с момента моего появления в центре. Да и стабильный заработок для меня важнее отношения некоторых высокомерных начальников. Но проблема, которую мне необходимо решить, гораздо важнее потери работы.