Один стоял у двери, другой у машины курил. Я будто в фильме, заложницей себя ощутила, не раз видела, что полицейским можно подать знак, мигнуть или что-то такое...

– Почему так долго не открывали?

– Так спали. Выходной, отделение пустое. Я дежурный врач, со мной только медсестра... – говорю, а в голове у меня Дагаев.

Кровь и татуировки.

Его язык у меня во рту.

Его крепкое тело.

Очнись, Малышкина! Ну ты же не дура! Ты вспомни, что он устроил в школе!

– Неподалеку на заправке была перестрелка. Слышали что-нибудь? – спросил полицейский и посмотрел на мою грудь, что нескромно и пышно выделялась в вырезе халата.

– Нет, ужас. А кто стрелялся?

– Раненые или вооруженные люди не появлялись в больнице?

Про одного такого раненого я думаю не переставая. А вооруженный люд прямо сейчас стоит у стены слева от меня и грозит пистолетом.

– Никого не было, – качнула головой.

— Точно? — полицейский прищурился. — Выглядите нервной.

— У меня кофе кончился, — честно сказала. — И пончики. Вторые сутки на ногах.

Он посмотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул.

— Если что — звоните.

— Обязательно.

Закрыла дверь, прислонилась к косяку и выдохнула. Ноги тряслись. Бугай стоял в двух шагах и одобрительно кивал.

– Как он на твоих сиськах залип, толстушка, – он тоже с интересом посмотрел в вырез халата.

Ахнула и покраснела снова, и сжала у горла ткань.

– Так все! Мы вам помогли, полицию я выпроводила. Угрозы жизни вашему пахану нет, так что убирайтесь.

– Нет, палату нам еще организуй, – он двинулся обратно в холл. – Босс слаб, мало ли что. Останемся до утра.

– Это исключено!

– Действуй, пышка!

Я в бешенстве сжала кулаки.

Сколько можно указывать мне на мой вес, я и сама прекрасно в зеркале себя вижу! Палату им еще подавай...

– Они остаются до утра, – сказала Зое, которая поднялась мне на встречу. – Господи, поверить не могу!

– Это еще что, – отозвалась она меланхолично и первая двинулась по коридору. Толкнула дверь свободной палаты. – Я двадцать лет медсестрой работаю. Видела и не такое. Помню на практике была еще, в одной больнице бандосики кучковались. Так что там творилось... Разврат, они там всех медесестер и так, и так...Ты мне лучше расскажи. Что за касатик раненый? – перескочила она на другую тему и споро начала заправлять кровать чистым бельем.

– Это Дагаев, мой бывший одноклассник, – передернула плечами, когда в памяти всплыло небритое и обаятельное мужское лицо, – у нас в школе была с ним одна история...

— А сейчас, значит, целовались?

Я ахнула.

— Откуда ты…

— Да у тебя губы распухли, — Зоя усмехнулась. — И по лицу все понятно. Краснеешь, как школьница.

Я хотела возразить, но дверь в палату открылась и на пороге вырос один из бандитов.

– Готово?

– Готовим, – буркнула.

– Заканчивай одна, – распорядился он и поманил пистолетом Зою, – А ты покажи, где холодильник.

– У нас там еды нет, – Зоя бросила подушку на кровать.

– А что, пышка на диете? – тот хохотнул, чем уже почти до белого каления меня довел. – Ладно, иди показывай. А дальше сам разберусь.

Зоя вышла с ним в коридор, а я, чертыхнувшись, заправила в пододеяльник одеяло. Потом распахнула форточку на проветривание, и уже собиралась уходить, как в дверях столкнулась с Дагаевым.

– Тебе нельзя вставать, – машинально выдохнула. – Швы разойдутся.

– Не разойдутся, Малышкина, – не слишком устойчиво, но он шагнул на меня, заставив попятиться обратно в палату. Я не сопротивлялась – бывший одноклассник весит, как шкаф, и если бы я начала бороться, мы бы оба упали.

Дагаев зашел за мной и повернул замок в ручке, запирая.

Щелчок.

– Нет, даже не думай! Немедленно открой! – тут же потребовала.

– Тихо, булочка, – он хищно усмехнулся. Он облизнулся, фигуру мою черным взглядом окинув. И начал расстегивать джинсы. – Помоги принять душ.

– Тебе нельзя мочить повязку, – я уставилась на его грудь, горячую, мокрую от пота, с татуировками, которые я не хотела рассматривать, но рассматривала.