— Новое платье. Вчерашнее-то я порвал, – он приблизился. И ущипнул меня ниже спины.

Я невольно хихикнула и отшатнулась. Дагаев прошел в спальню, я за ним. Он поставил коробку на кровать, начал расстёгивать рубашку. Я смотрела, как обнажается его торс — татуировки, перекатывающиеся мышцы...

— Хочу сполоснуться, — сказал он и поймал меня за руку. Потянул за собой в душевую.

— Я недавно из душа!

— Ты мыться и не будешь.

Он сдернул с меня халат и сочно шлепнул по ягодицам. Потом зажал меня в душевой кабине, включил воду — тёплую, почти горячую. Струи били по лицу, по груди. Он прижал меня к мраморной стене.

Подхватил за бедра.

— Я скучал, — прошептал он.

И вошел в меня одним толчком. Резко, глубоко, без прелюдий. Я вскрикнула — вода лилась сверху, заливала глаза. Он целовал меня мокрыми губами.

И двигался быстро, жадно, так, словно никогда не насытится.

— Ты скучала?

— Да!

Еще как!

Зажмурилась и ногтями впилась в его спину.

Ощущениям отдалась.

Это было быстро. Очень быстро. И очень, очень страстно. Мы кончили почти одновременно — он с рыком, я с приглушённым криком. Потом стояли под водой, обнимаясь, и в поцелуях срывалось дыхание.

– Быстрей бы закончился ужин, – сказал он мне в рот. – Быстрее бы ночь.

Да...

Ужин пролетел незаметно, предвкушение только подогревало, волновало, и по телу бежала приятная дрожь. Ресторан, партнёры, улыбки, тосты. Он сидел рядом, его рука лежала на моей талии. Я почти не слушала разговоры — только чувствовала его ладонь, его тепло, его запах. Иногда он сжимал мою талию, чуть ниже.

И я краснела.

Потом — домой.

Снова — ночь.

Снова — постель.

Я больше не сопротивлялась, сама хотела получить как можно больше его. Сама находила его губы, сама расстёгивала его рубашку, сама садилась сверху и закрывала глаза от удовольствия.

Он шептал: «Пышка моя…сочная...аппетитная».

Я млела.

И так быстро наступило утро третьего дня.

Последнего по договору.

Я проснулась раньше Дагаева. Смотрела, как он спит — растрёпанный, спокойный, не опасный. Шрам на скуле, тёмные ресницы, губы, которые я целовала всю ночь.

Сердце сжалось.

Так будет всегда, — подумалось мне. — Он не сможет так просто это оборвать. Мы же… вместе. Три вечера — это просто формальность. Дальше — всё по-настоящему...

Он проснулся от моего взгляла. Сонно зажмурился, чуть перкатился по постели и накрыл своей лапой мое голое тело под простыней.

– Чего смотрим?

– Так просто, – смутилась, – думаю на счет вечера. Опять будет какой-то ужин?

-– А как же, – он поцеловал меня в плечо. Слегка прикусил кожу зубами. – В семь часов.

– А потом что?

– Угадай, пампушка, – Дагаев ухмыльнулся и рывком поднялся, подмял меня под себя. Навис над моим лицом, глаза в глаза. – Сегодня после ресторана поедем не домой. Хочу показать тебе одно место...тебе понравится.

Ах...

И снова день потянулся, я в волнении представляла, чем оно кончится. Осбенное место – означает ли оно, что Дагаев приготовил какой-то сюприз напоследок, в благодарность, что притворялась эти дни его женщиной или....

Не буду пока накручивать.

К вечеру я оделась в новое платье, которое принес курьер – красное, в пол, с открытой спиной. Надела туфли на каблуках. Подкрасилась. Ощутила себя королевой.

И ровно в шесть часов заехал Дагаев.

В машине до ресторана мы ехали молча, я в окно смотрела, и была уверена, что все же Сейчас — последний ужин. А потом — начало. Настоящей жизни. Нашей жизни.

Но что-то было не так. Он не держал меня за руку. Не шутил. Не смотрел этим своим голодным взглядом. Он был напряжен, и будто бы не здесь, не со мной, полностью ушел в свои мысли.

—Дагаев, – позвала, – все нормально?

— Конечно, Малышкина, – ответил он, повернувшись. – просто очень важный ужин. Я под следствием, если ты помнишь. И сегодня, возможно, решится моя судьба.

Я выдохнула.

Машина остановилась у знакомого ресторана. Швейцар открыл дверь. Дагаев подал мне руку — как всегда. Мы вошли в зал.

За столиком уже сидели партнёры — опять двое мужчин. Но не одни. С ними была женщина. Высокая, худая, с идеальной укладкой и бриллиантами на шее.

Очень красивая.