Сегодня, в среду, Саша был крайне улыбчив. Он сверкал своими идеально ровными зубами, пропадая в третьей оранжерее, где трудился над садовыми цветами, которые нужно было идеально подготовить к экскурсии. Она же трудилась над горшками с фиалками.

Когда она сказала, что уходит, время близилось к пяти часам вечера. Он оставался там, махнув на прощание рукой.

Она была очарована тем, насколько он был предан своему делу, задерживаясь дольше положенного времени.

Полина перевела взгляд на маму, делая глоток белого вина — сладкого, с мягким оттенком винограда. Она задумалась над тем, как проходят её дни в теплицах. Ольга не вмешивалась в деятельность клуба, бросая всё руководство на Георгия. Полина не знала: хорошо это или плохо.

— О, всё в порядке, — честно ответила девушка.

— Даже с Сашей? — Ольга выгнула бровь, проявляя заинтересованность.

Полина призадумалась на минуту, вторую и третью. Она пыталась подыскать правильные слова, чтобы описать свои эмоции к Фихнееву.

— Когда он молчит, мне терпимо, — она вдруг скривилась, поэтому поспешно добавила: — Он хорош в цветоводстве, и я до сих пор в замешательстве от того, что он этим занимается.

— Очень мило, что вы нашли общий язык.

— Мам, мы не нашли общий язык, — начала объяснять Полина, начиная слегка нервничать и смущаться. — Просто… Мы же трудимся в одной теплице, поэтому…

Она закатила глаза, поёрзав на стуле. Мама умела задавать вопросы, от которых чувствуешь яркую неловкость. По телу прошлась горячая волна, и Полина шумно выдохнула.

Ольга смотрела с терпеливым ожиданием, скрывая за бокалом лукавую улыбку.

— А-а, я не знаю, что ты хочешь услышать.

— Ничего, просто твои мысли.

— Мам, я не знаю его как человека, поэтому ничего не могу сказать. Хватит задавать такие странные вопросы!

Полина нервно скривилась, наматывая лапшу на вилку. Она откусила кусочек креветки, когда услышала:

— Он попросил выходные на четверг и пятницу, — сказала мама, опустошая бокал с вином.

Девушка внимательно посмотрела на Ольгу, которая добавила вина и вновь сделала глоток.

Полина сглотнула кусочек креветки, едва не вставший поперёк горла.

Она сразу же подумала, что дело в ней. Смочив горло, блекло поинтересовалась:

— Почему?

Ольга молчала несколько секунд, а потом глубоко вздохнула и качнула головой.

— У него умер дедушка.

Полина обомлела на секунду. На долгие секунды. Она раскрыла рот от удивления, когда сердце уж слишком больно сжалось. Есть перехотелось, и она опустила вилку на тарелку, делая глоток вина, допивая остатки.

— Когда?..

— Сегодня. Узнала об этом, когда он резко засобирался домой. Ты уже ушла.

Мама выглядела болезненно бледной и скорбящей. Она, вероятно, знала этого человека лично, потому что Полине не доводилось встречаться с дедушкой Саши лицом к лицу.

— Ты… знала его?

— О, да. Он помогал нам с рассадкой в первые месяцы открытия оранжереи, помнишь?

Ольга сказала это, опустив глаза.

Полина не помнила, потому что это был период её застоя и апатичного состояния. Она не хотела знать, чем занималась мама в своих глупых, не приносящих ничего хорошего теплицах. Это были её мысли пять лет назад, когда всё только-только начиналось.

И, разумеется, она не видела дедушку Саши.

— Он достаточно долго проводил время в оранжереях. Высадил практически все садовые цветы, а потом помог с некоторыми растущими декоративными деревьями. Я благодарна ему за оказанную помощь.

Полина часто заморгала. Сердце сжалось, а в горле образовался ком, встав поперёк и мешая нормально дышать. Глаза заслезились, и Иванова шумно вдохнула.

— Я… Я буду отсутствовать в пятницу. Меня пригласили на похороны, — сказала мама, выпив очередной бокал вина.

— Хорошо, — сказала Полина.

Остаток вечера прошёл в тишине. Каждая думала о своём, но их мысли пересекались. Они выражали соболезнования близким, но больше всего Саше, для которого дедушка был самым родным и дорогим человеком.

Ужин закончился тишиной и лёгким шуршанием воды в посудомоечной машине. Ольга скрылась в своей спальне с полным бокалом вина, а Полина убирала кухню.

Нависло напряжение.

Полина лежала без сна, глядя в потолок. Прошло несколько часов, как мама ушла в свою комнату, а она — в свою. Отчего-то на душе было слишком тяжело. Она ворочалась с боку на бок, поглядывая на электронные часы на тумбочке. За окном только-только стемнело, позволяя городу скрыться в ночи.

Она не могла перестать думать об ужине.

«Умер дедушка».

Она могла только догадываться, что мог чувствовать Саша от потери близкого человека.

Она не знала лично дедушку Саши, но даже её сердце сжималось, отбивая бешеный ритм в груди.

Так не может продолжаться.