— Понимаю. Мой ответ — то же самое. Триста лет все чего-то хотят, говорят, требуют. В тишине я могу слышать себя.

— Чего вы боитесь? — спросила Марина.

Доминик помолчал.

— Одиночества. Настоящего. Не физического — его я пережил. Душевного. Когда никто не понимает.

— А теперь?

— Теперь боюсь потерять того, кто понимает.

Марина повернула голову. Их взгляды встретились.

— Я никуда не денусь, — сказала она тихо.

— Обещаете?

— Обещаю.

Доминик взял её руку. Сплёл пальцы.

— Ваша очередь. Чего вы боитесь?

— Снова стать никем, — Марина сжала его руку. — Я была Мариной-женой. Мариной-домохозяйкой. Когда меня вытолкнули в окно, когда я оказалась здесь, я не знала, кто я. Здесь я нашла себя. Марина-магиня. Марина-владелица. Я боюсь потерять это.— Вы не потеряете. Вы слишком сильная.

— Иногда я не чувствую себя сильной.

— Сила не в том, чтобы не бояться. А в том, чтобы действовать, несмотря на страх, — Доминик приподнялся на локте, посмотрел на неё. — Вы каждый день делаете это.

Марина улыбнулась.

— О чём вы мечтаете? — спросил Доминик.

— О семье, — ответила она честно. — Не такой, как была. Настоящей. Где тебя любят не за то, что ты делаешь, а за то, кто ты есть.

— А дети?

— Хотела. Игорь не хотел. Говорил, я плохая мать буду, — голос дрогнул.

Доминик сел, притянул её к себе. Обнял.

— Он идиот. Вы будете прекрасной матерью.

Марина прижалась к его плечу.

— Откуда знаете?

— Потому что вы заботитесь. О доме. О людях. О Пепле, этом вредном коте. Вы умеете любить, даже когда больно.

Марина подняла голову.

— А вы? О чём мечтаете?

Доминик посмотрел ей в глаза.

— Сейчас? О том, чтобы поцеловать вас.

Сердце пропустило удар.

— Это... смелая мечта.

— Слишком смелая?

Марина покачала головой.

— В самый раз.

Доминик наклонился. Медленно, давая время отстраниться.

Марина не отстранилась.

Их губы встретились.

Мягко. Нежно. Без спешки.

Доминик целовал её так, будто она была из стекла. Осторожно, бережно.

Марина положила руку ему на затылок, притянула ближе.

Поцелуй углубился.

Тепло разлилось по телу. Что-то щёлкнуло внутри — как замок, наконец открывшийся.

Когда они оторвались друг от друга, оба дышали тяжело.

— Вау, — прошептала Марина.

— Вау, — согласился Доминик.

Он прислонился лбом к её лбу. Глаза закрыты, дыхание смешалось.

— Я хочу делать это каждый день, — сказал он.

— Каждый день? — Марина рассмеялась. — Амбициозно.

— Я дракон. Мы не знаем умеренности.

— Тогда... — она поцеловала его снова, быстро, — начнём с сегодня.

Доминик улыбнулся. Той самой настоящей улыбкой, которую Марина видела так редко.

Они провели на поляне ещё два часа.

Разговаривали. Смеялись. Целовались.

Когда солнце начало клониться к закату, Доминик встал, протянул руку.

— Пойдёмте. Я приготовил ещё кое-что.

— Что?

— Сюрприз.

Они вернулись к повозке. Кучер достал корзину.

— Пикник? — Марина заглянула внутрь. — Вы серьёзно?

— Я не умею готовить, но мои повара умеют, — Доминик развернул плед на траве. — Садитесь.

Марина села. Доминик начал доставать еду.

Пироги. Фрукты. Сыр. Вино. Шоколад.

— Это целый пир.

— Вы заслуживаете пира каждый день.

Они ели, пили вино, смотрели на закат.

Марина откинулась на плед, глядя в розовеющее небо.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За этот день. За честность. За то, что не давишь.

Доминик лёг рядом.

— Спасибо вам. За то, что дали шанс.

Марина повернулась на бок, посмотрела на него.

— Доминик?

— Да?

— Я рада, что упала в этот мир. Если бы не упала — не встретила бы вас.

Что-то дрогнуло в золотых глазах.