— Вынужденная необходимость, — Доминик скривился. — Терпеть не могу эти приёмы. Но отказаться нельзя. Обяжут.

— Тогда зачем звали меня?

Он посмотрел ей в глаза.

— Чтобы было ради кого терпеть.

Сердце подпрыгнуло.

— Доминик...

— Лорд Эшфорд! — раздался звонкий голос.

К ним подплыла дама. Молодая, красивая, в розовом платье, усыпанном бриллиантами. Декольте глубокое, талия осиная.

— Как я рада вас видеть! — она игнорировала Марину, впилась взглядом в Доминика. — Мы так давно не виделись!

— Леди Розалинда, — Доминик кивнул холодно. — Позвольте представить. Марина Светлова, владелица поместья Медовый Луг. Марина — леди Розалинда Вермонт, дочь графа.

— Медовый Луг? Это то разваливающееся поместье на границе ваших земель?

— Оно больше не разваливается, — Марина подняла подбородок. — Я восстановила его.

— Как... мило, — Розалинда улыбнулась сладко.

Она смерила Марину взглядом с ног до головы, словно пытаясь понять, откуда взялось столько… лишнего места.

— Доминик, дорогой, — проворковала она, не глядя на Марину. — Ты не предупредил, что твоя спутница настолько… крепкая. Это сейчас модно в глуши? Напоминать сдобную булку?

Она снова перевела взгляд на Марину, задержавшись на её пышной груди и широких плечах.

— Столько плоти, и так мало… изящества. Вам, должно быть, тяжело носить саму себя?

Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Старый, знакомый стыд. Она знала этот взгляд. Видела его всю жизнь.

Но потом вспомнила, как бархат лёг на её бёдра. Как она улыбнулась своему отражению.

И улыбнулась снова.

— Сдобная булка? — повторила она задумчиво, будто пробуя слово на вкус. — Пожалуй. Сдобные булки мягкие, тёплые и желанные. Их всегда съедают первыми.

Она скользнула взглядом по острым ключицам Розалинды, по её затянутой до хруста талии.

— А вот чёрствый хлеб… — Марина чуть наклонила голову. — Он, конечно, дольше хранится. Но никто не тянется за ним с удовольствием.

Повисла мёртвая тишина.

Где-то рядом кто-то из гостей прикрыл рот веером. Кто-то отвернулся, пряча смех.

Доминик молчал. Но уголок его рта дрогнул.

Розалинда побледнела.

— Лорд Эшфорд, не составите ли мне компанию? Отец хотел обсудить с вами партнёрство.

Она протянула руку Доминику.

Тот не шевелился.

— Передайте графу, что я занят.

Розалинда моргнула.

— Но...

— Я сказал — занят, — Доминик взял Марину под руку. — Прошу простить, леди Розалинда.

Он увёл Марину в сторону.

Розалинда осталась стоять, побагровев.Розалинда стояла, не двигаясь. Улыбка приклеилась к лицу намертво — светская маска, которую она носила с детства. Но за ней всё кипело.

Он отказал. Ради неё.

Розалинда скосила взгляд вслед удаляющейся паре. Эта… деревенщина в перешитом старом платье. Пышная, как подгулявшее тесто. Без породы, без имени, без положения. Владелица какого-то захолустного поместья с нелепым названием.

Медовый Луг. Боже.

И он выбрал её.

Сдобная булка. Марина Светлова, значит.

Розалинда медленно подняла бокал с шампанским. Пригубила. Улыбнулась проходящей мимо баронессе.

Внутри она перемалывала каждое слово той перепалки.

Чёрствый хлеб.

Щёки снова вспыхнули. Она — Розалинда Вермонт, дочь графа, первая красавица трёх сезонов подряд — была названа чёрствым хлебом. Публично. И никто не вступился. Наоборот — смеялись. Прятали улыбки за веерами, но она видела. Она всё видела.

Ничего.

Розалинда поставила бокал на поднос проходящего слуги.

Эта девица думает, что победила. Срезала её одной фразой и уплыла под руку с Домиником, довольная собой. Думает, что всё так просто. Что можно явиться из деревни в чужом платье, отпустить дерзость графской дочери — и выйти сухой из воды.

Наивная.

Розалинда умела ждать. Она умела улыбаться и ждать, пока противник расслабится. А потом наносить удар там, где больнее всего.