В машине напряжённая рука почти сразу легла мне на колено, ведь я не могла себя контролировать и ещё по дороге из зала начала скользить кончиками пальцев по вздувшимся венам. Во мне проснулись какие-то первобытные инстинкты, когда я увидела Максима за игрой и теперь не могла их выбросить этот вид из головы. Хотелось приставать с поцелуями, но за рулём это точно плохая идея.

Жёсткий, сосредоточенный, быстрый, ловкий, сильный – до этого он казался мне намного мягче, поэтому сейчас внутри всё трепетало, подначивая в очередной раз прикоснуться к напряжённым мускулам. Вспоминала, как легко у него получалось держать меня на руках. Как крепко он прижимал меня к себе и от этого сразу же подгибались коленки, хотя я сидела.

Он тяжело дышал и в этот раз не целовал меня на светофорах, а я очень этого ждала. Ждала и страдала каждый раз, когда вместо прикосновения губ чувствовала, как хватка на коленке становится жёстче. Хотелось, чтобы рука поднялась чуть выше, но он не позволял себе вольности, пока я открыто наслаждалась мускулами и развитыми плечами, ни в чём себе не отказывая.

Из машины меня почти выдернули. До лифта добрались так быстро, что я даже не заметила этой дороги. Стоило дверцам закрыться, как губы накрыло настойчивым поцелуем. Меня вжало в холодную металлическую стену лифта, резко контрастирующую с разгорячённой кожей. От внезапного напора ломило всё тело, но это было невыносимо приятно.

В открывшиеся двери почти вывалились, цепляясь друг за друга. Передвигаться таким образом невероятно сложно, но мы не отрывались друг от друга, продолжая сминать губы в требовательном поцелуе, полном ожидания, бушующей страсти и восторга победы.

Не помню, как оказались в квартире. Помню только как сумки рухнули на деревянный пол с глухим стуком. Как мои руки оказались под футболкой, жадно ощупывая рельефный пресс, подобный я могла видела только в фильмах и на картинках.

Меня снова прижало к стене. Я потянула вверх, срывая с него футболку. Не верилось, что действительно могу прикоснуться к чему-то настолько великолепному. Угораздило же. Сама-то я и близко не соответствовала, но не видела в его глазах ничего, кроме обожания.

Чуть переместились, но в этот раз прижатым к стене оказался Максим. Он всё ещё тяжело дышал, неторопливо расстёгивая мою рубашку. Затем также осторожно потянул вниз. Мне хотелось сорвать всё разом, но ему будто не хотелось торопиться. Я же ощущала, что опаздываю.

От медленного скольжения хлопка по коже я задрожала, хотя на мне, в отличие от Максима, было ещё полно одежды. Так, по очереди оказываясь у стены с глухим стуком, наконец добрались до дивана в зале. Казалось мы больше не сможем сделать и шага, находиться на ногах стало невыносимо, тело гудело от напряжения, остро реагируя на каждое дразнящее прикосновение.

Медленно, я бы сказала слишком медленно, майка заскользила по мне вверх. Каждый миллиметр открывающейся кожи покрывался крупными мурашками. Максим повалил меня на диван, поддерживая под спину и нависая надо мной. И не было в целом мире ничего приятнее, чем тяжесть его тела сверху.

Поцелуи спустились ниже по шее. Я Почувствовала упругий язык, скользнувший вдоль горла. Выгнулась навстречу, руками зашарив по широкой мускулистой спине. Притягивала его к себе, и тихо стонала, умирая от желания. Не в силах выдержать больше ни секунды невыносимо приятных ощущений, потянула его за волосы наверх, за что тут же получила глубокий поцелуй, от которого можно было умереть.

Распахнула глаза, чувствуя сладость на языке. Только сейчас поняла, что коже стало липко. Заметила озорную улыбку на красивом лице. Пальцы медленно, но верно, изучали моё тело, заставляя меня извиваться под ним подобно змее.

– Тебе нельзя сладкое, – улыбнулась я, скользнув губами по резко очерченной скуле.

– Ты слаще любых конфет, – прошептал Максим в ответ, отправляя руку под неприлично задравшуюся юбку.

Сорвавшийся томный стон был бесстыдно заглушён поцелуем. И надо же было не послушать Катю! Убила бы за возможность вернуться в прошлое и нормально подготовиться. Подумав об этом внезапно осознала, что мне совсем не страшно.

Напротив, неуёмное желание будто создало более смелую версию меня. Раньше каждый раз стеснялась касаться мужского тела, а теперь с жадностью щупала всё, до чего только дотягивалась. Тем более, что потрогать можно было очень многое. Возможно, дело было в том, что раньше трогать было толком нечего. А тут – целый тактильный аттракцион.

Поцелуи снова сместились. Губы коснулись мягкой выпуклости груди, и во мне кончились последние остатки терпения. Я выгибалась навстречу, жадно впитывая в себя всю ласку. Влажный язык прошёлся вдоль края пояса юбки, сразу под пупком. Я снова выгнулась, кожей ощущая горячее дыхание. Мозги уже почти отключились, когда вдруг включился свет.

– Как это понимать? – Строгий женский голос будто разрезал плотный, тяжёлый воздух, которым я едва могла дышать.

В панике уставилась на Максима. Он разозлился на гостью и сел так, чтобы видеть вход в комнату. Туда недовольно бросил:

– Я тебя сюда не звал.