– Ева, ты можешь сказать, что случилось? – Максим отстранился и принялся вытирать слёзы с моих щёк. – Не могу смотреть, как ты плачешь. Тебя кто-то обидел?

Замотала головой, продолжая всхлипывать. У него на лице читалось столько эмоций даже в полумраке, что мне самой стало больно. О чём-то подумав, Максим наклонился чуть ниже, наблюдая за моей реакцией. Я замерла, резко вздохнув, не ожидая от него подобного, но не отпрянула, удерживая внимательный взгляд голубых глаз.

Мягкие губы осторожно коснулись моих. После секундного промедления ответила, зарываясь пальцами в его волосы. Он выдохнул, обхватив моё лицо руками. Из неторопливого и невесомого поцелуй стал невыносимо нежным и ласковым. У меня словно землю выбили из под ног. Изо всех сил цеплялась за Максима, боясь упасть от переизбытка чувств и эмоций.

Заметив это, он прижался спиной к стене, позволяя мне опереться на его тело. Почти лёжа на нём боролась с дрожью, боясь, что поцелуй прервётся, а я не успею им насладиться. Дышать становилось всё тяжелее, и усталость тут была ни при чём. Напротив, в груди разгорался пожар, а в животе скрутилась тугая пружина удовольствия. Снова привстала на цыпочки, смелее касаясь его губ.

Сильные руки с лёгким нажимом прошлись по моему телу, остановившись на талии. У меня вырвался тихий стон, который Максим тут же поймал, углубив поцелуй. Стало жарко. Кожа пылала от прикосновений даже сквозь одежду. Я провела рукой по крепкой шее, скользнула ладонью по напряжённой груди, чувствуя пожар на кончиках пальцев. Не могла ни о чём думать, кроме Максима, его запаха, вкуса и прикосновений, разгоняющих кровь по телу.

Между нами не осталось и миллиметра, так крепко мы прижимались друг к другу, желая слиться, стать единым целым. Он подался вперёд, слегка наклонился, подхватив меня под бёдра и развернулся, припечатав к стене, не прерывая поцелуя. Голова шла кругом, дыхание стало рваным. Изо всех сил я прижимала его к себе ногами, сходя с ума от близости.

Внезапно открывшаяся дверь заставила нас отпрянуть друг от друга. Я не рассчитала, что между нами совсем не осталось расстояния. Стукнулась затылком об стену и ойкнула. Максима же ничего не смутило – он подался вперёд, собираясь снова меня поцеловать.

– Ой, помирились! Ну, наконец-то! Давно тебя, Сашенька, не видела. Так страдала девка без тебя, так страдала. Плакала, никуда не ходила толком! Саш, теперь-то жениться придётся. Не видела я, чтоб вы раньше так обжимались! Пойдёмте ко мне, у меня там пирог яблочный, чай попьём. Ева без тебя и не заглядывала! Забросила старушку, ой забросила, – причитала тёть Зина, соседка с первого этажа.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я услышала эту тираду. Как же неловко! Максим ещё и не отпускал меня, хотя я всё это время пыталась слезть. Внезапно поняла, что тапочки слетели и я снова босиком у него на руках.

– Тёть Зин, – голос подвёл, пришлось прокашляться. – Это не Саша.

Соседка прищурилась, приглядываясь. Потом расхохоталась, смущённо прикрывая рот ладошкой.

– Ой, как же так? Не Саша? А кто? Ой, ладно, ты потом забегай, расскажешь. Дело молодое, не буду отвлекать! Только не обижай девку мне, знай, найду и палкой побью, если обидешь. Хорошая девка, только ранимая…

– Тёть Зин, спасибо, мы поняли, что я хорошая девка, – ответила, чувствуя, как краснота с щёк перешла на шею.

– Пойду, пойду. А ты всё равно имей в виду, мы за Еву тут кому угодно шеи посворачиваем! У нас тут знаешь, сколько бабушек живёт, ух! – Тёть Зина наконец-то пошла дальше, причитая и размахивая авоськой с яблоками.

Дождавшись, когда за соседкой закроется дверь, Максим смилостивился и поставил меня аккурат на потерянные тапочки. Точнее, он придерживал меня, будто я ничего не весила, давая возможность их отыскать и обуться в полумраке. Он поправил штаны, неловко прокашлявшись. Только сейчас дошло, почему мне не давали слезть.

– Так, кажется, зря я сразу полез к тебе с поцелуями. Нужно было сначала поговорить, – сказал он, внимательно разглядывая меня.

Стало ещё более неловко. Я прислонилась к противоположной от него стене, радуясь, что полумрак скрывает, как полыхают щёки.

– А мне понравилось, – рискнула сообщить я, переживая, что понравилось только мне.

Всё-таки, кроме Саши я ни с кем больше не целовалась. Ощущения необычные, но точно приятные.

– Ты сейчас переживаешь, что мне не понравилось целоваться с тобой? – Я и в полумраке различила, как блеснули в усмешке зубы.

– Ну… Ты же приехал поговорить, а тут выбежала я, зарёванная, лохматая, неумытая, в пижаме и тапочках…

Максим снова поцеловал, но в этот раз неторопливо, изучающе. Ноги решили отказать почти сразу. Он рассмеялся, удерживая меня на весу, легко чмокнул и отстранился. Глаза горели неподдельным желанием, из-за чего мне снова стало сложно дышать.

– Вопросы остались? – Я замотала головой, всё было понятно. – А теперь рассказывай, из-за чего плакала.