Ответом был его пристальный взгляд – ни единой смешинки, уверенность в себе и спокойное понимание ситуации. Шёл он не наобум – точно зная конечную цель, я покорно семенила следом, невыносимо остро ощущая свою ущербность. «Хоть бы накрасилась» – подумала я расстроенно, но времени заесть себя окончательно он мне не дал – открыл стеклянную дверь одного из бутиков.

Буйство тепла и света обрушилось на нас тут же, стоило переступить порог – откуда-то налетели яркие, вкусно пахнущие девушки, они что-то говорили, улыбались, порхали, словно стрекозки и вообще встречали нас так, будто наше появление в магазине стало главным событием в судьбе каждой из них. Ощущая себя лишней на этом празднике жизни – к нему с объятиями кинулась сама хозяйка магазина со смутно знакомым лицом, к которой он обращался почему-то «мадам», словно к содержательнице борделя, – я тихо отошла к витрине. Ценников на платьях не было, выглядели они все чрезвычайно интересно, и я принялась их рассматривать, решив про себя, что раз уж Чернов притащил меня сюда, то расходы наверняка возьмёт на себя.

Мило пообщавшись с хозяйкой – стройной ухоженной женщиной без возраста, Лёнька подошёл ко мне и сухо проинформировал:

– Выбери себе что-нибудь. Лилия и девочки тебе помогут. Я по делам, вернусь, заберу тебя в салон. Затем поедем к Куваеву.

Я промолчала, удовлетворившись тем, что он, хоть и щетинится, делает то, что мне нужно.

Обратив внимание на то, что магазин за Лёнькой закрыли на ключ, я с удивлением повернулась к «мадам».

– Личная просьба Леонида Александровича, – охотно объяснила она. – Печётся он о вашей безопасности. – Заметив моё смущение, она добавила, – Да вы не волнуйтесь, ничего страшного. Ко мне просто так не ходят, только по звонку, а Леониду Александровичу не стоит отказывать. Он человек и благодарный, и злопамятный, с ним дружить следует. Впрочем, что это я, вы, наверное, лучше меня знаете…

Я в ответ сделала неопределённый пасс рукой, который мог означать всё что угодно, а она понимающе улыбнувшись идеально прорисованными губами, велела:

– Раздевайтесь, моя хорошая, – и указала наманикюренным пальчиком на дверь примерочной. Я опешила, а она добавила снисходительно, – Меня зовут Лилия, дорогая, Лилия Шустова. Вы, конечно, обо мне слышали.

Конечно, слышала! И видела даже – по телевизору, только вот вживую не узнала. Не ожидала, что мной может заниматься модельер с таким звёздным именем. Не вступая в полемику, я прошла в светлый, со вкусом обставленный будуар, служивший здесь примерочной, по дороге оглядываясь – в жизни Лилия оказалась и стройнее, и моложе, чем на экранной картинке.

Она немного помолчала, позволяя мне проникнуться её статусом и осознать оказанную мне честь – я покорно прониклась и осознала, а она рассмеялась, вполне искренне, и мягко добавила:

– Ах, какая же вы настоящая! Я примерно такой вас и представляла. Только, может, слегка постарше. Ах, как приятно будет с вами работать, дорогая, я уже предвкушаю… Знаете, я ведь у нашего Леонида Александровича хожу в должницах… Впрочем, это не важно. Мы старые знакомые. Я всё думала, когда же он ко мне кого-нибудь приведёт… даже спрашивала его… Он всё отшучивался… И вот, попался! Все мы попадаемся рано или поздно. – Я внимательно слушала – не каждый раз простому смертному выпадает возможность пообщаться с гением. Она действительно была талантлива, действительно творила, и все её наряды были самобытны, и все несли в себе мысль, характер, отображая сущность, внутреннее состояние людей, с которыми она работала. – Вы должны рассказать мне всё, дорогая, – ласково говорила она, приподнимая мне волосы, – мы должны стать подругами, понимаете? Признайтесь – вы сутулитесь? Косолапите? Выпячиваете попу? Ну же, не дрейфьте! Какие у вас недостатки? Скрытые дефекты? То, о чём я не знаю, и чего, вполне возможно, не замечу – и что потом выплывет наружу, на всеобщее обозрение. Давайте, давайте, дорогая, говорите! У вас всегда такое хмурое выражение лица? Такая озабоченность в глазах? Улыбнитесь – ведь вы же хорошенькая! И фигурка девичья. И ножки, ух, отличные у вас ножки, скажу я вам.

– Ножки отличные, – не стала я спорить, – а вот с грудью всё не так отрадно.

– Что у нас с грудью? – живо заинтересовалась она.

– Она же совсем маленькая! – доверительно сообщила я. – Для моей попы так вообще смешная.

– У кого она большая, милочка? – отбрила она. – У всех сейчас маленькая, – и, заметив мой пристальный взгляд в область своих молочных желез, расхохоталась. – Вы на меня не смотрите, дорогая, я же насквозь силиконовая, как Силиконовая долина! Даже ноги, видите, – она вытянула вперёд идеальную ножку в умопомрачительной шпильке, – имплант в голени. Да, я старая, вредная, молодящаяся бабка – и не скрываю этого. Знаете сколько мне лет? – Я отрицательно мотнула головой. – Правильно, лучше не знать, а то решите, что я вампир и сбежите в ужасе.

С грудью понятно, что ещё?

– Линия бёдер могла бы быть и почётче.