Я совершенно не могла устоять перед Генри-защитником. Этот факт был неоспорим.

В тот же миг мне вспомнилось признание Мэтти, попытавшегося успокоить меня ложной надеждой. Пожалуй, моя улыбка чуть потухла, когда я отмахнулась от этой мысли, и все же…

Генри всего лишь старался заботиться обо мне так, как умел. И мне этого было достаточно. Я улыбнулась ему так широко, что у меня заболели щеки, и от меня не ускользнуло то, как его лицо смягчилось. Всего на секунду, и все же смягчилось.

Бок о бок мы вместе зашагали к бугименам. Генри находился так близко, что, когда мы остановились в паре метров от них, его рука задела мое плечо.

– Я не могу специально сделать ничего из того, что вы просите, но как насчет объятия? – предложила я, уговаривая себя, что я не тратила их время впустую. Я честно все рассказала им. Они настояли.

– Объятия? – осторожно переспросил бугимен справа.

Ладно, видимо, не то. Я еще поразмыслила над этим и протянула руку.

– Рукопожатие?

Меня посетила мысль, от которой я выпрямилась. Я сняла свой браслет и, нагнувшись, положила его на землю.

– А может, я вообще не та, кого вы ищете. – Я подняла голову, и они… они… они оба вдруг офигели.

Не просто офигели, а о-ф-и-г-е-л-и. Я бы даже сказала, были ошарашены.

И за долю секунды та эмоция, которой можно описать выражение на лице одного из бугименов, превратилась в чистый восторг. И прежде чем что-либо успело вырваться из моего рта, они оба обвили меня своими руками.

Эти два незнакомца с сомнительным запахом, чьих имен я не знала и которых я ни разу не видела и не чуяла, обняли меня.

Обняли меня до хруста в костях, как обычно это делала Сиенна после того, как мы пару месяцев не виделись.

Как обнимали меня родители каждый раз, когда мы встречались после того, как разъехались по разным домам.

Их тела задрожали, когда я тоже обняла их, стараясь не дышать, чтобы не унюхать ничего такого, на что я не смогла бы скрыть свою реакцию.

Я не хотела ранить их чувства.

– Ох, – произнес бугимен слева, и в его голосе послышалось… облегчение? Объятия вокруг меня стали крепче, а их руки затряслись еще сильнее. Одна из их рук завернулась в мою футболку.

– Довольно, – рявкнул низкий сердитый голос, и в тот же миг на мою поясницу снова легла ладонь.

Бугимены моментально отреагировали, отпустив меня. Один из них поклонился. Затем второй сделал то же самое. Их непримечательные худые лица так сияли и были полны такой надежды, что у меня сжалось сердце.

Один из них прослезился.

– Спасибо, спасибо тебе, – сдавленно произнес тот, что слева, и снова поклонился, отчего мне стало неловко.

Бугимен справа потянулся в задний карман брюк, заработав этим отчетливый громкий рык Генри, совершенно не похожий на человеческий. Тогда мужчина поднял руки, ладонями вперед, в которых держал кошелек.

– Я не желаю зла. – Он сглотнул и, просунув руку в кошелек, стал вытаскивать деньги.

Я увидела, как он извлек несколько банкнот. Судя по виду, сотни и двадцатки.

– Пожалуйста, возьми за твое благословение, – пояснил бугимен справа.

Рука, по-прежнему лежавшая на моей спине, дрогнула, и я краем глаза увидела лицо Генри. Он сжал челюсти, так что я отрицательно покачала головой незнакомцам.

– Нет, не нужно. Это не… Я же сказала, что так оно не работает.

Бугимен посмотрел на Генри, а потом поспешно произнес:

– В старые времена…

– Мне всего тридцать! – Я прокашлялась и понизила голос. – Для меня старые времена – это когда существовали телефоны-раскладушки, – ответила я с легкой усмешкой.

– Но…

Человеческая бензопила рядом со мной стала громче.

Ради их же блага я сделала шаг к Генри, и рука на моей пояснице переместилась вместе со мной. Не успела я опомниться, как его рука уже обнимала меня за плечи.

И мужчина, к которому я, как я решила меньше часа назад, начала испытывать серьезные чувства, крепко прижал меня к себе, намного крепче, чем я ожидала, так, что мое плечо идеально уместилось под его мышкой, когда он буквально вжал меня в себя. Кончики пальцев скользнули по открытой коже моей руки, а потом он обхватил ее всей ладонью. Подняв голову, я обнаружила, что он, сузив глаза, пристально глядел на незнакомцев, а еще…

У него было любопытное выражение лица.

Он напомнил мне Мэтти, когда мы были детьми и один мальчик-человек в школе не придумал ничего лучше, чем попытаться украсть еду с его тарелки.

Бедный идиот и не подозревал, как близок он был к тому, чтобы быть покусанным.

– Мое терпение кончилось, – бросил Генри сквозь сжатые зубы. – Делайте вид, будто ничего не произошло. Это будет вашей платой. – Он посмотрел на них сквозь глаза-щелочки. – Если я увижу вас где-то поблизости или услышу, что вы разболтали кому-то о том, что здесь случилось сегодня, я найду вас. Обоих. Поняли?