Поэтому я переступила с ноги на ногу и пожала плечами.

– Все сложнее, чем просто способность контролировать магию. Как, например, тебе достаточно всего лишь подумать о том, что ты хочешь стать волком, и это происходит. Так? Как потом, когда тебе хочется стать этой версией Генри, ты возвращаешься к ней, и твоя одежда уже на тебе. Мое тело не меняется. Я не контролирую плодородие. – Это напомнило мне о словах гномов. Мы могли еще вернуться к этому. – Остальные же части того, кем я являюсь? Я чувствую их во мне и решаю, выпускать ли их… позволять ли себе ощущать покалывание в руках или нет. – В этом был смысл?

Я не была в этом уверена. Совсем не была, и он подтвердил это, тихо пробормотав:

– Покалывание в руках?

Я кивнула.

Ему хотелось спросить. Ему очень сильно хотелось узнать, но я еще не была готова рассказать ему. Мы двигались в правильном направлении к тому, чтобы быть друзьями, и я была уверена, что нравлюсь ему. Мы провели слишком много времени вместе, чтобы считать иначе.

Он нравился мне. Я не собиралась отрицать этого. Но всех этих чувств недостаточно, чтобы поделиться с ним одной маленькой правдой, которая могла изменить все, – о той, другой, активной стороне моего «дара», которым я была наделена.

Генри с внимательным взглядом потер рукой заднюю часть своей шеи.

– Большинство людей не любит Доминика. У него вспыльчивый характер, и он привык добиваться того, что хочет, говоря гадости. Половина жителей ранчо избегает его. И вот ты даешь ему отпор, словно понимая, что бояться тебе нечего.

Улыбка, которой я наградила его, была чертовски неубедительной, и он понимал это.

Его ноздри раздулись, и он пристально глядел на меня так долго, что я была уверена: он вот-вот начнет выговаривать мне о том, почему он заслуживал узнать, что же я скрывала. Но он этого не сделал.

– Здесь ты не обязана ничего доказывать, Нина, кто бы что ни говорил. – Его челюсть напряглась, а потом, понизив голос, он сказал: – Агнес рассказывала тебе что-нибудь о своих родителях?

– Ни слова. – Я потянула ворот своей оранжевой футболки с надписью «ОРЕГОН» печатными буквами. – Я думала об этом, но не поднимала эту тему в разговоре. Мы все еще работаем над нашими отношениями.

– Мне следовало предупредить тебя.

Предупредить меня?

– Дом – отец Агнес. – Судя по тону Генри, ему стоило немалых усилий, чтобы признать это. – Все сложно.

– Ну теперь понятно, откуда светлые волосы, но…

Его челюсть каким-то образом напряглась еще сильнее.

– Он и мать Агнес не были в отношениях, когда она забеременела от него. Ее мать была юной и не могла воспитывать ее. Она отдала ее Доминику, а он… – Генри поднял ладонь, провел ею по рту, после чего по шее. – Теперь она наша, – заключил он.

– Он отказался от нее? – прошептала я.

– Мы заставили его подписать отказ от прав на нее.

Я подошла на шаг ближе к Генри и еще сильнее понизила голос:

– Она знает?

– Знает. Она чует это по запаху, – объяснил он. – Мы никогда не скрывали этого от нее.

– Поверить не могу, что эта сволочь – отец, – сказала я, хотя… отчасти и могла.

Пожалуй, вот откуда она унаследовала свой характер. Но как только эта мысль мелькнула в моей голове, я сразу же поняла, что причины ее отношения крылись глубже. Может, даже дело в генах, но я не сомневалась, что таким образом она просто реагировала на ситуацию. Наверное.

Каково ей видеть своего отца рядом, зная, что он предпочел, чтобы она жила в клубе, а не с ним?

Только я подумала о том, что не могу презирать этого козла еще сильнее, как поняла, что ошибалась.

Теперь настала моя очередь скрипеть зубами.

– Они не проводят времени вместе? Никогда?

– Не считая бега со стаей и двух встреч в год, на которые ему пришлось согласиться – при условии, что она захочет этого, – нет. – Генри снова перехватил эстафетную палочку в сжимании челюстей. – Единственная причина, по которой он участвует в пробежке, – это потому, что он состоит в охране ранчо и это входит в его обязанности.

– У него нет других родных здесь, которые могли бы взять ее к себе? – Я подумала о блондинке, которая работала в закусочной.

Лицо Генри помрачнело.

– Они отказались.

Я поморщилась. Мне так сильно захотелось обнять Агнес, что сжалось горло.

– И поэтому он ведет себя так по-свински с тобой? Потому что ты для нее больше отец, чем он?

Тело Генри напряглось, и я увидела, как он переводит взгляд с одного моего глаза к другому и обратно. Его губы вытянулись в почти прямую линию.

– Ну… – Он выглядел так, словно ткнул кончиком языка в щеку. – Причина не только в этом, но я уверен, что отчасти от этого. Он не согласен с многими нашими правилами и думает, что может управлять ранчо лучше нас.

– Значит, он всегда был сволочью? – пробормотала я.

От этого рот Генри хотя бы дернулся.

– По сути, да.

Я чуть улыбнулась.