Генри и отец Паскаля вытащили свои телефоны. Второй без промедления ответил, тогда как Генри на миг уставился на экран, после чего вышел из комнаты, повернул налево и, рявкнув «Блэкрок», направился в переднюю часть дома. Я уже знала, что так он отвечал, когда ему звонили с работы. Если звонил кто-то с ранчо, он представлялся своим именем.

К тому моменту, когда оба мужчины покинули гостиную, Рэндалл уже держал в руках две разные бутылки.

– У нас есть пиво.

Я оглянулась на кучку из щенят на полу и указала на его левую руку. Он снял крышку с бутылки и с дружелюбной – но не слишком – улыбкой протянул ее мне. Он больше ни разу не просил разрешения обнюхать меня, и я не напоминала ему об этом. Рэндалл был очень, очень хорошим, но от меня не ускользнуло и то, с какой осторожностью он держался со мной. В отличие от Эни и волчат, которые постоянно распускали руки и трогали меня, Рэндалл держал руки при себе, а его тело всегда находилось на расстоянии не менее полутора метров от меня.

Уже из-за этого я вычеркнула его из моего воображаемого списка потенциальных суженых.

Взяв бутылку у Рэндалла, я посмотрела на молчаливого блондина, который, вытянув ноги, развалился на одном из диванов. Я намеренно не обращала на него внимания. Он уже держал в руках бутылку и, как и прежде, не скрывал своего пристального взгляда, которым пялился на меня с другого конца помещения.

Почему же он казался мне знакомым?

Зазвонил еще один телефон, и на этот раз ответил Рэндалл.

– Рэндалл… Да… да… скоро будем… да, я приведу помощь. – Он усмехнулся, а потом завершил разговор. – Констанс упала, и ей требуется помощь. Эни, съездишь со мной? Ей нужно одеться, но она не хочет, чтобы я видел ее голой.

– Ага. – Эни поглядела на мужчину, их зрительный контакт затянулся, будто они обсуждали что-то мне не известное. Затем она с почти нервной улыбкой повернулась ко мне. – Мы скоро вернемся, Нина.

– Без проблем, – ответила я. – Я побуду тут.

Она подмигнула. Затем снова бросила взгляд на мужчину и сделала такое лицо, от которого мне не стало спокойнее.

Он ответил ей тем же взглядом и сделал большой глоток пива, после чего Эни и Рэндалл вышли и направились прямиком к задней двери, которая захлопнулась за ними.

Мне удалось сделать один маленький глоток из почти заледеневшей бутылки, когда незнакомый голос спросил:

– Что, на хрен, ты такое?

Я чуть не рассмеялась от такой предсказуемости. Люди, люди, люди.

Вместо ответа или траты времени на то, чтобы уделить ему внимание, я сделала еще один глоток, которым насладилась вдвое меньше, чем могла бы.

К несчастью для меня, он не понял намека.

– Ты не услышала, что я спросил? – еще раз попытался блондин.

Я подумала о том, чтобы опять проигнорировать его, но чутье подсказывало мне, что это не возымеет желанного эффекта. Поэтому, не глядя на него, я ответила:

– Услышала.

– И? – спросил он самым раздражающе заносчивым тоном, какой я слышала в жизни. Голосом, который обладал способностью вывести меня из себя своей повелительностью. Люди бывали властными, а бывали пассивно-агрессивными.

Мне хотелось нравиться окружающим. Хотелось влиться в их общество. Но какой ценой?

С тех пор как мы переехали сюда, никто ни разу не спросил меня о том, кто я такая – не считая детей, – и никто открыто не избегал меня. Это приятно.

Но именно такой реакции я и страшилась, когда мы приехали сюда.

И он не собирался прекращать.

– Ты слышишь? У меня есть право знать это, – заявил оборотень.

В определенной степени он был прав, и все же я не была готова ответить на его вопрос, как бы сильно он ни верил, будто желает знать правду.

Не хотел он этого.

Просто он еще не знал об этом.

И именно этого осознания я и старалась избежать.

И это значило, что мне пришлось сделать вежливое лицо и, несмотря на его грубость, ответить:

– Я не та, из-за кого тебе стоит беспокоиться. – К тому же браслет был на мне, а значит, он не мог уловить мой запах.

– Это не ответ на мой вопрос.

Я прикусила щеку изнутри и постаралась не терять терпения. Постаралась уцепиться за понимание.

– Не ответ, но твой вопрос слишком личный и грубый, – сказала я, пытаясь изо всех сил быть вежливой. Я даже глянула на свой мгновенный источник серотонина – Данкана, который лежал и спал, чтобы напомнить себе, ради чего мы должны были прижиться здесь.

Это помогло, но недостаточно.

Особенно когда мужчина фыркнул.

Я сделала еще один глоток пива и попыталась снова, ради Данкана.

– Слушай, ваши старейшины сказали, что я не обязана ни с кем делиться этой информацией, и я надеюсь, что ты будешь уважать мое желание. – Видите, какой хорошей я могу быть?

Но недостаточно хорошей.

– Если тебе нечего скрывать, то почему ты не можешь рассказать всем об этом?