Он мог бросить меня, не спасать, но не сделал этого. А приставания? Он включил голову и спас нас обоих. Я не готова к близости, хоть и хочу ее.

Смотрю на себя в слегка запотевшем зеркале и не узнаю. Глаза снова горят. Не так, как раньше, нет, но в них снова просыпается жизнь. Игорь потушил меня, а Глеб разжигает, медленно, хитро и правильно. Я потерянная, растерянная, и он не дает мне сорваться. Совершенно чужую тетку держит на плаву, не просит ничего взамен.

— Хватит заниматься самобичеванием, — твердо говорю сама себе. — Все в жизни к лучшему. И Глеб тоже. Хватит, хватит жить прошлым, Вера. У тебя новая жизнь, новые горизонты. Скажи спасибо, что не в сорок лет узнала, что муж гуляет. Пора забыть все и начать новую жизнь.

Накидываю на плечи махровый халат Глеба и решительно выхожу из ванной. Мне пора перестать бояться хотя бы этого мужчину. Нас тянет друг к другу, и тараканов можно разогнать, лишь делая шаги на встречу, а не только назад. Он сделал свои, теперь моя очередь, сделать хотя бы один на встречу, или очередной назад. И вот последнее совсем не хочу делать.

— Ты чай готовишь? — в кухонной зоне приятно пахнет мятой и мелиссой.

Слышу ухмылку Глеба, но он не спешит оборачиваться. Что-то делает, стоя ко мне спиной, и это точно не чай. Не слышно ни стука ложки о бока чашки, когда размешивают сахар, ни наклона руки с чайником. Он словно что-то раскладывает по тарелкам.

Да нет. Не может Глеб готовить. Он даже яичницу не в состоянии приготовить, уверена. Он же мужчина! Игорь даже кофе сварить сам не мог, а хлеб отрезать и бутерброд на перекус соорудить — вообще из ряда фантастики. Нет, мне все кажется. Просто фантазия бушует.

— Чай, — фыркает с наигранной обидой. — Усаживай свою попку и готовься испытать самый большой вкусовой…

— Глеб! — визжу, понимая, что он собирается сказать.

— Что, Глеб? Какая ты фиалка нежная, Вера, — недовольно цыкает, пока я прячу лицо в ладошках от стыда. — Выползай из укрытия, улитка, или черепашка. Не знаю, какую роль ты там себе отвела.

Слышу шорохи и несмело поднимаю на него взгляд. Глеб стоит ко мне лицом в майке, что облепила его идеальное тело, а в руках тарелка со сложным сэндвичем и чашка дымящегося чая. Роняю челюсть где-то на уровне пола и ищу на кухне следы коробок из доставки, но не нахожу их.

— Ты сам приготовил? — хриплым голосом спрашиваю, все еще находясь под впечатлением.

— Вер, я одинокий мужик под тридцатку. Конечно, я умею готовить элементарное. Бутер сварганить и чай заварить для меня не проблема. Да даже макароны сварить и что-нибудь в них кинуть могу, начиная от сыра и заканчивая фаршем с томатной пастой. Все не так безнадежно, — еще и подмигивает, окончательно меня добивая.

А такие мужчины реальны вообще, или я в ванне поскользнулась, ударилась головой и сейчас вижу галлюцинацию? Ну, ведь не может мужчина быть таким идеальным. Но ароматный чай, что ставят передо мной, и аппетитный сэндвич заставляют поверить в реальность происходящего.

— Спасибо, — хватаю пузатую чашку и прячусь за ней, пока он лениво обходит вокруг меня.

— Я благодарность другой валютой принимаю, Вера, — проводит пальцами вдоль позвоночника, обжигая прикосновением даже сквозь ткань халата. — Не хочешь со мной в душ? М?

Глеб

— В целом, видимых повреждений нет, но все же теперь я бы вообще исключил нагрузку, — говорит док, рассматривая снимки руки.

Черт. Этого я и боялся. Все же, сбил все, пока квасил морду Барону. Но иначе его было не победить. В той ситуации было нельзя. Плевать было бы на все, даже если бы проиграл, если бы не одно «но». Красивое и важное, с перепуганными глазами и красными от смущения ушками. Я не мог дать ему воспользоваться моей женщиной. Кем бы я был? Никем.

Даже если бы переломал руку о его голову, не жалел бы. Есть вещи куда важнее, чем титульные бои. Тем более, я не собираюсь зарабатывать всю жизнь этим. Скорее, это внутренний пунктик, который почему-то сейчас перестал быть главным.

Как вспомню глаза Веры, когда предложил принять душ вместе, так хочется вернуться домой и повторять этот вопрос снова и снова, пока ее внутренние барьеры не падут. Не смогу долго играть в хорошего мальчика и останавливаться. Нужны решительные действия, и в тоже время очень осторожные, чтобы не спугнуть ее.

Хочет она быть со мной, чувствую, но в голове у нее блок. И когда он падет, я ее из постели неделю не выпущу, дорвусь до желанной женщины. Осталось только придумать, как приручить пугливую занозу. Не цветочки же ей таскать. Уверен, ее муженек часто приносил веники в дом, и сейчас я могу этим ей навредить. А других способов произвести впечатление не знаю.

— Все же повредил, — задумчиво протягивает Серый, глядя на дока, а потом переводит взгляд на меня. — Я ведь просил тебя, Глеб. У тебя титульный бой на носу, а ты снова решил поиграть в героя и из-за какой-то девки подставился.