Не знаю, что ему сказать. На часах начало одиннадцатого, и это самое раннее, как мы смогли приехать. Глеба скручивало от боли. Все же бой был серьезный. Хоть мужчина и делал лицо кирпичом и геройствовал, но я-то видела, какие дерганые у него были движения. Поэтому пришлось дать ему несколько таблеток обезболивающего против его воли, и пока оно хоть немного не подействовало, мы не вышли из квартиры.

Еще и поругаться успели, за что было стыдно. Он не поехал в квартиру, которую отжал для меня. Сказал, что все оплатит. Но ведь мы еще никто, и потом я ему столько денег не всучу. Не возьмет ведь. Я прекрасно это понимаю. Не люблю быть должной. Совсем.

— Еще и телефон не берете. Вообще, уму не постижимо. Взрослая женщина, а ведете себя, как… — и одаривает меня таким взглядом, что хочется сжаться.

На мне вчерашняя униформа, которая совсем не вяжется с серьезным человеком. Я словно не в больницу пришла, а на вечеринку, где хочу показаться деловой колбасой. Из-за внешнего вида, кстати, мне тоже хотелось заскочить на ту квартиру, но так как Глеб не дурак, и понимал, что, помимо одежды, прихвачу и наличку, поехал сразу в больницу.

— Простите, телефон потеряла, — начинаю оправдываться перед ним, но не успеваю даже толком начать, как рядом появляется Шахов.

Видимо, боли сильные, раз так долго шел от кассы сюда. Нужно будет настоять, чтобы сам обследовался. Это ведь ненормально, что еле шевелится.

— Значит так, мужик, децибелы убавь свои, — Глеб пугает врача своей грубостью, и мне это нравится.

На слабого любой может кинуться, а вот на сильного не каждый. Мужчине в белом халате не нравится, что кто-то оказался сильнее него и тоже может гаркнуть.

— У меня в руках тут бумажка, без чека, оплата наличными была, терминал почему-то не работает, подпись кассира, твоя фамилия. Понимаешь, к чему я клоню? — чемпион машет перед врачом белым листом, доводя последнего до трясучки. Что происходит?

— Не посмеешь. Отдай сюда, — кидается на Глеба, но что он может против борца? Ничего.

— Значит так, суслик ты обделавшийся. Сейчас немедленно организовываешь женщине перевозку в клинику «Про-мед», ее там уже ждут. Деньги вернете, как миленькие, а лучше сразу оформляйте перевод все туда же, куда Марью Кузьминичну повезете. И тогда я подумаю, давать делу ход, или нет. Все понятно?

Выворачивая руку, спрашивает Глеб, а до меня с опозданием доходит, что только что произошло. Меня хотели развести на деньги за бесплатную операцию. Это ведь государственная больница, но я растерялась, забыла, что здесь нет платных услуг, кроме взятки врачу за операцию, медсестрам за уколы и анестезиологу, чтобы вышла из наркоза хорошо.

Почему я такая наивная и глупая. Обычно после детдома все более приспособленные, но я как-то все время была то за одной нянечкой, и Олей. Мне не приходилось защищаться, отстаивать себя. За меня это делали другие. Я отдавала долг иначе, головой, домашками, частью заработка от раздачи листовок на улицах. Вот такой жизни не нюхала.

Общагу выделили сразу, на мое удивление. Работу нашла быстро, а там и замуж выскочила. Правда, с последним поспешила, чем саму себя насмешила, не людей. Вся жизнь, как под чьим-то крылом. Вот и купилась на развод. Если бы не Глеб, сейчас бы отдала все до копейки, чем воспользовался бы старый скряга.

— А ты еще докажи, что не подделал это. Ты со своей девкой все подстроить мог? Взял у нас бланк, заполнил его, мою фамилию написал, чтобы оклеветать, — петушится мужчина, на что Шахов лишь ухмыляется. — Я подам на вас в суд за оскорбление чести и достоинства.

— Рискни, потом в кредиты влезешь, чтобы мне компенсацию за моральный ущерб выплачивать. Хочешь устрою веселые дни? — с ленцой произносит мой спутник, чем выбивает врача окончательно из колеи. — Так что, какой путь выбираешь? Возврат денег и перевозка пациентки, или суд, в котором выиграю я? Не зря же видео снял, как у меня оплату приняли.

Мужчины сверлят друг друга глазами. Мы все понимаем, кто победит в случае чего, а кто проиграет. Чемпион среди нас один, и это явно не пухленький мужичок. Осталось только понять, когда в нем закончиться терпение и глупое упрямство.

— Через час ее перевезут, — цедит сквозь зубы пухляш в халате, а я выдыхаю. — Все анализы пусть переделывают. Нет у нас. Там и случай не критичный. Через месяц даже не поздно.

Вот теперь я сижу, открыв рот. Уму непостижимо. Аферист. Хочу кинуться на него, как дикая кошка, но Глеб успевает встать и перегородить мне видимость. Чувствует, что я на грани.

— Пошли в машину. До клиники не долго ехать. Сегодня долгий день, документы пока оформим, и ее там сразу в операционную. Вера. Вер, — с нажимом зовет меня, потому что я упорно стараюсь добраться взглядом до врача, чтобы он понял, как ему повезло, что сейчас между нами человек, настолько у меня говорящий взгляд в эту минуту.

— Вам должно быть очень стыдно за вашу ложь. Играете человеческими жизнями, как хотите, жертв среди близких выбираете и сосете из них деньги. Да чтобы вас лицензии, или что у вас там, лишили и вы только на рынке тухлой рыбой могли торговать. Жалкое подобие человека — вот кто вы!